Тень Буревестника. Часть 3

Но, быть может, ещё не поздно всё исправить? Кликнуть стражу, указать им на сбежавшую пленницу? А когда её схватят, сказать, что Пурпурный Король угрозами заставил его подчиниться? Какая же глупость… Он не простит себя, если поступит подобным образом с девушкой, которая перенесла столько горестей из-за деяний его отца. Бывают долги, не нами взятые, но именно нам их возвращать. Спасение Эвэллины – его долг. 

Несмотря на решение довести дело до конца, Леону было страшно. Юноша, представляя, к чему всё это приведёт, старался не думать о завтрашнем дне.

Они спокойно прошли мимо стражника у лестницы, он продолжал мирно спать на стуле. Пока поднимались, девушка шёпотом спросила: 

– Каков план?

– Думаю, мы сможем пробраться в конюшни и увести пару лошадей. 

– А что с воротами и подъёмным мостом? 

– Прикажу открыть и опустить мост.  

– Считаешь, караульные так просто тебя послушаются?

– Я ведь сын герцога, – от этих слов резануло сердце.

– Надеюсь, ты прав, – хмыкнула Эвэллина. – Лучше бы мне этого не делать, но я не могу не задать следующий вопрос. Ты ведь понимаешь, чем тебе грозит… всё это? 

Тихий стук шагов разносился по винтовой лестнице, улетал вверх вдоль каменных ступеней. Леон ответил не сразу, взяв паузу, чтобы хорошенько всё обдумать. Неожиданное решение пришло само по себе. Словно он уже заранее его знал и принял ещё тогда, когда впервые задумался о предательстве.

– Понимаю. Поэтому и бегу с тобой. 

– Не так быстро, мальчик, – прошипела девушка. – Я благодарна за твою помощь… Но обуза мне не нужна. 

Почему-то её слова ранили не меньше, чем сказанные недавно им самим.        

– Прекрати меня так называть. Я и не собирался оставаться надолго в твоей компании, – соврал юноша. – Дорога здесь одна – ведущая на восток. Если повезёт, к восходу будем на развилке.

– Хорошо. Меня это вполне устраивает. 

Поднявшись в замок и беспрепятственно миновав северное крыло, они вышли в широкий внутренний двор. Время благоприятствовало: почти все обитатели замка ещё спали, либо только собирались вставать. А те, кто бодрствовал, беспрепятственно пропускали сына герцога и коменданта, лениво провожая их сонными глазами.