Тень Буревестника. Часть 3

Старик вскрикнул, припал на одно колено, продолжая держать над головой свой маленький, по сравнению с оглоблей рагхарца, мечик. Он попытался встать, но не смог. Выронив оружие, Жеркинс поднял глаза на врага, когда широкое лезвие прошило его грудь насквозь и вышло из спины.  

Рагхарец упёрся ступнёй в грудь Жеркинса и резко выдернул меч. Старик медленно завалился набок. Леон видел, как двое рыцарей оттащили Джосса подальше от варвара. Юношу переполнила дикая ярость. Один из рыцарей бросился на рагхарца, дабы отомстить за Жеркинса.

Он видел, как варвар снёс рыцаря одним ударом, но уже не мог остановиться. Надежда была лишь на то, что враг его не заметит, но тот оказался чертовски быстр. Не успел Леон оказаться рядом, как варвар замахнулся, готовый обрушить свой страшный меч. Юноша уже почти чувствовал, как широкий клинок вонзается в его доспех, сминает его, калечит тело… И тут развезённая грязь под ногами сыграла ему на руку: Леон поскользнулся и рухнул лицом вниз.

Задрав голову, Леон увидел над собой удивлённое лицо воителя и понял, что лучшего момента не будет. Привстав на локте, он крепче сжал меч и вонзил острие рагхарцу в пах. Варвар дико завопил, отпрянул, выронил оружие, оступился и рухнул на бок, держась обеими руками за промежность. Стоявшие подле него разбойники в страхе подались назад. Это и послужило сигналом к атаке – рыцари герцога, как по команде, бросились на врага.

Поднявшись, Леон посмотрел на Жеркинса, опустился рядом. Наверное, позже, когда всё кончится, и барды станут воспевать имена героев, подвиг храброго оруженосца будет описан трогательно и красиво. Однако в реальной жизни смерть, пускай даже героическая, редко бывает прекрасной. Лицо Жеркинса до безобразия было перекошено от боли. Глаза вылезли из орбит, приоткрытый рот застыл в немом вопле, полном агонии, обнажив в жутком оскале гнилые пеньки зубов.

Рыцари успешно теснили разбойников к центру вагенбурга. Леон собрался присоединиться к ним, но заметил стонущего на земле рагхарца. Сквозь прижатые к паху руки лилась кровь. Весь красный, он дрожал, словно от холода, рычал и ревел, заливался слезами, как обиженное дитя.