Мир ждёт героя

И Эдик вздыхал, понимая, что он наврядли его встретит, если тот не вернётся в Юхо. И это его радовало.

Из густых туч полил дождь, и Эдик принялся снимать изношенные сапоги и закасал грязные штаны. Это его собственное изобретение. Однажды он подумал, что будет, если огнемёт будет идти не из рук, а из ног, и получилось это. Отойдя, он прокричал.

— Ракета!

Из ног вылетели струи пламени, и Эдик стал медленно подниматься. Он взлетел над деревьями, и сразу же пошёл на посадку. По затрате энергии это заклинание не уступало Инферно.

Про свой особняк он знал не много. Там появились новые жильцы — ярл продал его за пятьдесят тысяч и совершил отличную сделку. Эдик иногда встречался с Брунгильдой, но не рассказывал ей о своих достижениях в области магии. Он решил, что чем меньше людей об этом знает, тем спокойнее ему. Мало ли кто и как может проболтаться.

Надо жить, не привлекая внимания могущественных организаций.

Это стало его девизом.

Эдик понимал, что для роста в магии ему нужны новые знания. Магию излечения он тоже не забывал совершенствовать, но пользоваться ей много не приходилось. Книги, взятые в библиотеке гильдии, больше не могли ему ничего дать. Он и так зачитал их чуть ли не до дыр. Единственное место, где он мог взять книги, была библиотека гильдии магов, но ограбить её Эдик не решился.

Посему он продолжал совершенствовать свои старые заклинания.

Полил летний ливень. Эдик надел сапоги и пошёл назад. Капли воды тушили мелкие пожары, оставленные заклинаниями. Вечерело.

Когда стемнело, он уже сидел за столом в утлой хижине.

— Как прошёл день? — спросила бабушка, наливая древним половником в глиняную тарелку горячий суп.

— Просто прекрасно, — кивнул он. — Очень скоро мы переедем в большой и красивый дом, — сказал он, не представляя, как он это сделает. Поскольку идти на государственную службу ему не хотелось, то оставался единственный путь — пойти искать сокровища.

— Я видела Люську, у неё уже есть ребёнок.

Эдик сжал пальцы в кулак. Вот и всё... Люська ушла из его жизни навсегда. Он даже не успел с ней порезвиться когда она была не против.

— Да, и какая теперь разница, — буркнул он. — Я уже забыл про неё.

— Вот вырастешь, женишься на какой-нибудь девице.

— Не бывать этому! — усмехнулся он. — Не хочу жениться.

— Когда вырастешь, поймёшь.