Мир ждёт героя

Толстуха прошла сквозь струю огня и, сгорая и громко визжа, как свинья, сделала несколько сальто в воздухе и рухнула в воду.

Эдик подогнал к месту её падения лодку и забрал плавающую на поверхности метлу. Он уже погрузил вёсла в воду и собрался уплывать, как за правый борт ухватилась рука с короткими пальцами. От них повеяло чернотой с еле видимыми искорками света.

Из воды показалась грязная рожа ведьмы.

Эдик бросил весло и ударом топора отрубил пальцы толстухи. Она ушла под воду, однако из вынырнувшей на мгновение второй руки слетела чернота.

Облако чёрных флюидов осело в лодке и за несколько секунд выросло, превращаясь в призрачного волка.

Дети истошно завизжали. Дочка ярла полезла на Эдика, чуть не выбросив его из лодки. Волк пошёл к группе детишек собравшихся в носу.

Они прижимались друг к другу всё сильнее и сильнее, когда монстр шёл к ним. А потом и вовсе начали падать в чёрное озеро.

— Спаси нас!

Эдик и сам дрожал от страха. С таким существом он ещё ни разу не сталкивался. Конечно, в игре он разбивал подобных волков ударом своего меча.

Но сейчас, вживую, видел их впервые. И они вызывали страх только своим видом.

Последние дети спрыгнули в холодную воду, спасаясь от призрачного волка.

Перед Эдиком больше никого не осталось. Он открыл ладонь и оттуда вылетел огненный шар. Попав в заднюю часть чёрного призрака, он поджёг её, и волк взвыл. Эдик успел угостить его ещё двумя шарами, прежде чем тот рассыпался в искры. И на носу лодки остались лишь огоньки пламени от шаров.

Эдик посмотрел на чёрную воду, но следов детей нигде не было. Никто не барахтался и не звал на помощь. Они будто бы канули в бездну.

Памятуя опасности, которыми были полны воды болот вокруг Юхо, он продолжил плавание. Кроме него в лодке осталась только дочка ярла и один карапуз, спрятавшийся под скамьёй. Он дрожал, как осиновый лист, и смотрел на них большими глазами.

«Главное, чтобы мои десять тысяч сохранились!» — подумал Эдик.

Вспомнив про деньги, он вспоминал те лишения, которым подвергся, когда шёл к Юхо.

В памяти оживали моменты, когда он голодный стоял перед верандой трактира, где жрали караванщики. Он смотрел на них ненавидящим взглядом, а толстяки жевали ароматные шашлычки, и его пустой рот заполняла слюна.

Вот где они, а где он. А всё по тому, что у него не было денег купить себе еду и не было смелости её украсть или отобрать. Вот что было! Он спасовал перед обычными толстыми мужиками и слабыми охранниками с никчёмным оружием.