Мир ждёт героя

Тогда он представлял, что он, как и его герой рыцарь — человек великой чести и доблести. Но это были только детские фантазии, реальность оказалась куда суровей. Он уже понял, что единственное его преимущество в неожиданности. Если он потеряет его, то шансы на победу мгновенно полетят вниз. И сперва нужно напасть на пацана, потому, что он самый опасный из колдовской семейки. Раз он сам совершает жертвоприношение, то колдун именно он, а не мамаша или крестьянин.

В облаке фонаря подросток казался Эдику кем-то зловещим.

Дрожащие руки с выпирающими костями, грязная роба чёрного цвета, неприятный дребезжащий голос — в этот момент всё, совершенно всё в этом человеке вызывало в Эдике отвращение. Он казался ему совершенным абсолютным злом.

Семейка не успела обернуться, прежде чем дубина обрушилась на хлипкую спину их сынка. Палка переломалась, но по хрусту костей и воплю подростка несложно было догадаться, что ему неслабо досталось.

— Эйбль! — истошно выкрикнул папаша. Он обернулся и вытащил топор из-за пояса.

Эдик врезал ему кулаком в солнечное сплетение, и тот улетел в темноту.

Женщина истошно завизжала, достав блестящий в темноте кинжал. Увидев его, Эдик сразу же отпрыгнул назад, причём совершенно неудачно. Он упал на холодные листья. Но даже не заметив их холода, перевернулся и вскочил.

Женщина побежала к мужику и, поставив фонарь рядом с ним, приподняла ему голову.

— Тёрд, ты жив? — орала она, тряся его за плечи. Но изо рта крестьянина хлестала кровь. Эдик пошёл к ней.

В отблеске света, он увидел лежащий на опавших листьях топор.

«Нельзя, чтобы кто-то из них выжил!» — пронеслось в его голове.

Стараясь не шуметь, он подошёл поближе и поднял топор.

Женщина, почувствовав, что кто-то стоит за спиной, потянулась к кинжалу. Она успела схватить его, и вскочила на ноги.

— Ублюдок! — заорала она. — Ты убил Тёрда! — помчавшись на Эдика, она махала кинжалом. — Мразь! Как ты посмел? — кинжал рассекал воздух, и Эдик только и успевал, что отпрыгивать от неё.

Женщина продолжала истошно кричать. — Дрянной мальчишка! Урод! Чудовище! Чмо!

В этот момент Эдику, уклонившись от кинжала, удалось нанести ей удар в грудь. Топор вонзился в тело, и женщина, истекая кровью, упала на осеннюю листву.

Эдик задрожал, и, вынув оружие из трупа, уронил его. Он дрожал, сам не зная от чего: не то от ужаса, не то от холода.

«Верь теперь людям! — пронеслось у него в голове. — В каждом их поступке было заложено зло. Мерзкие лживые твари.