Мир ждёт героя

Мир вокруг покрыла густая пелена, а по телу стала разливаться приятная теплота от съеденной пищи. Глаза Эдика слипались, а разум засыпал. Мальчик лёг на скамью и отключился.

Адский холод пронзал тело. Он врезался в него иголками, заставляя мышцы дрожать, а зубы стучать. Эдик поднялся и осмотрелся — он оказался в ледяной клетке. С голубого неба падал рассеянный свет.

— Это всё на что ты способен? — смеялся рядом его брат. Он стоял по другую сторону ледяных прутьев, в мире покрытым снегом. — Ты никакой не герой.

— Я и не хочу быть героем! Я согласен на обычную богатую жизнь! — схватился за гладкие прутья Эдик. — Мне не так уж много и надо! Я хочу хорошо жить, ни в чём не нуждаясь, веселиться, иметь под боком бабу, пользоваться уважением у местных крестьян — вот и всё! Неужели это так много, что такой могущественный маг, как ты, не можешь дать это мне? МНЕ — твоему родному брату. Единокровному брату — брату от одних и тех же родителей. Разве сложно мне помочь?

— Ты не хочешь быть героем?

— Да!

— Тогда я тебя заморожу! — Шенкель поднял руку, и из ладони полился поток холодного воздуха.

Рядом горело несколько фонарей и кто-то суетился.

Ужас сковал сердце Эдика, и всё внутри него сжалось. Неужели он попал к колдунам? Только от одной мысли, что всё произошло именно так, его душу пробрал ледяной холод.

Всё стало ещё много хуже.

Эдик принялся вертеть головой, пытаясь рассмотреть, что там происходит. Но в темноте это оказалось непросто. Он взглянул туда, где горел свет. У фонаря стояло три фигуры. Одну из них он узнал сразу — это был мужик, привёзший его сюда. За поясом у него торчал найденный Эдиком гномий топор. Во второй фигуре Эдик распознал его жену. А третьей был подросток лет пятнадцати или семнадцати в чёрной робе.

Его руки дрожали от возбуждения, он готовил краску, перемешивая ингредиенты в горшках.

«Делает краску для рисования круга, — догадался Эдик. — Нужно бежать!»

Но он тут же он понял, что бежать придётся голым и босым. И, так и не убежав далеко, он быстро околеет. Посему: оставалось только одно — победить этих людей и забрать у них то, что они отобрали. Другого выхода он не видел.

— Я скоро подчиню себе призрака! — восторженно говорил пацан, мешая краску.

— Да, сынок! — ворковал крестьянин. — Ты станешь большим человеком.