Везунчик Леонард. Чёрный корсар

Еще один, помимо голоса, талант Теодора – его способность каким-то непостижимым образом находить руины Прежних в Гирусе оказался невостребованным, и ему только и оставалось, что петь в тавернах. Да еще рассказывать диковинные истории, сочинять которые он был непревзойденный мастер.

– Говори, Тед, – попросил я, едва мы уселись за стол.

Тот выглядел крайне взволнованным и все не мог наколоть на вилку кусок телятины, тушенной Рейчел в вине. Правда, волнение нисколько не помешало ему лихо жахнуть полный кубок вина.

– Лео, сегодня в либасонскую гавань зашел новый корабль, – начал он.

– Какой именно? – Всего их сегодня прибыло три, и потому сразу же следовало уточнить.

– Куттер. Называется он «Звезда исчадия»…

– Как-как называется куттер?! – перебили мы его вдвоем с Блезом.

Что за нелепое название? Хотя Головешка грамоте не обучен, сам прочитать бы не смог, и вполне возможно, он просто не расслышал с чужих слов.

Заходящий в гавань куттер я видел лично. Но расстояние было таково, что даже мне, с моим-то чудесным зрением, которое смело можно назвать даром богов, разглядеть название на борту корабля оказалось не под силу.

– «Звезда исчадия», – повторил он.

Ладно, пусть будет «Звезда исчадия».

– И что с ним не так?

– С ним-то все так. Корыто как корыто, – заявил Головешка с уверенностью бывалого моряка, хотя с той поры, когда он впервые увидел море, и полгода еще не прошло.

– И что именно?

– Лео, готов поклясться всем, что для меня свято, он один из тех, кто был тогда на галеасе!

«Тогда» – это когда Гаспар высадил нас четверых с борта галеаса посреди Илнойского моря в шлюпку.

– Не клянись – сочтется за умысел! – сказал тот из попугаев, который, казалось, навечно облюбовал себе левое плечо Головешки. Своими глубокомысленными изречениями иногда он поражал меня до глубины души. Его собрат был явно попроще. И куда более лаконичен.

– Бред! – заявил он, выискивая блох у себя под крылом.

– Ты точно уверен?! – спросил я у Теодора.