Кровь с молоком или неоплаченный долг

Пришлось пожертвовать одной козой, но ее догадка оказалась верной.  C  горем пополам она сумела напоить раненого свежей кровью, но сначала он не подавал признаков жизни. Но когда Илонка уже решила, что ошиблась, и он не выживет, нелюдь вдруг сумел приподняться и сесть, прислонившись к стене, затем открыл глаза. Какое-то время он смотрел на все вокруг удивленным взглядом, похоже ничего не узнавая. Затем вдруг слабо усмехнулся:

-Спасибо, что не дала сдохнуть.

 Она молча помогла ему встать и перебраться на кровать.

Ночью он бредил и жутко ругался на каком-то грубом наречии, выпил чуть не ведро воды, к рассвету наконец успокоился и очнулся уже после полудня. Пока он спал, Илонка проверила раны и охнула. Они почти исчезли, правда остались шрамы, но кажется, и их скоро не будет. Во сне резкие черты лица разгладились, хищное выражение исчезло, под лоскутным одеялом парень выглядел довольно забавно. 

Когда он проснулся, она молча поставила на стол еду.

На следующее утро, еще до рассвета Илонка отправилась собирать травы. Не заметив, как прошло время, она вернулась, когда солнце было уже над головою. С удивлением она увидела своего гостя с молотком в руке.

Илонка поняла, что кажется крыльцо передумало заваливаться на бок. Услышав ее шаги, он обернулся:

-Привет, колдунья!Меня зовут Иоганн, и я не всегда только ем и сплю. 

Они сели обедать, впрочем девушка быстро закончила с едой и перебралась на лавку, занявшись починкой его одежды. Иголка в ее руках  летала над тканью, словно птица, и скоро куртка перестала напоминать решето. Рубашку пришлось просто выкинуть, но Илонка за вечер сшила новую.

За два дня он успел подновить забор, починить крышу и даже прочистить дымившую печную трубу. Ему давно было пора покинуть ветхий домишко, как мог, он отплатил девушке за помощь и приют, но наемник изо всех сил старался придумать причину, чтобы задержаться хотя бы еще на денек. 

За окошком давно стемнело, свечка слабо освещала небольшое помещение. Хозяйка тихонько напевала, не переставая шить, а Иоганн осторожно любовался ею.