Третий сын 3: В тени мертвеца

– А вы разве не знаете? В случае нападения на город всем мужчинам предписывается собраться у дворца советов. Где ваш патриотизм? 

– Да причем тут это? Мы не жители Лиана.

– Но вы же, в конце концов, мужчины! 

– Очень смешно. Почему-то вы своего Мико никуда не отправляете.

– Но он мой муж!..

– А у нас есть деньги!

Сир Лэйтон посчитал своим долгом тоже вмешаться:

– Не беспокойтесь, мы все оплатим. Только чтобы комната была пониже, как можно в более безопасном месте.

Для доказательства я вынул кошель с сотней золотых монет.

– И что там? Медяки или серебро? 

– Золото.

– Ну ладно. Десять золотых и мы вас устроим лучше, чем бы вас принял Дагор.

– Договорились, – ответили мы едва ли не хором.

– Но деньги вперед!

Я стал отсчитывать монеты и фаербол ударил о верх борделя. Дом затрясся. Лишь когда золото оказалась в руках, женщина произнесла то, ради чего мы здесь появились: 

– Быстрее в подвал. Там самое безопасное место.

Породив в руке большой светящийся шар, женщина побежала первой. Она оббежала мраморную лестницу и стала спускаться по каменным ступенькам, прятавшимся за ней. 

– Ну, это нам точно снесли башню, – забурчал пожилой мужчина. – Шестнадцать тысяч пропало. Еще позолоты на двенадцать с половиной.

– А я тебе говорила не нужно позолоты! 

– Да ты же мне сама говорила, так будет лучше. Сама и жестянщика нашла. 

– Я пошла у тебя на поводу. Это ты меня уговорил. Тридцать тысяч ушли под хвост!

– Двадцать восемь с половиной!

– Тьфу ты… А двери? Мико, ты не закрыл двери! Вот же растяпа.

Мужчина собрался вернуться, но женщина его остановила. Всучила ему в руки светящийся шар и велела спускаться. Сама же поспешила обратно. 

Мы спустились в самый низ. Тут оказалась перегораживавшая дальнейший проход стена и одна единственная широкая дверь. Подойдя к ней, мужчина с торжественным видом раскрыл ее и так же торжественно произнес:

– Прошу!

С чувством, что сейчас произойдет какой-то подвох, я вместе с Сиром Бакки переступили порог.

Огромный высокий подвал с множеством светящихся мотыльков был под завязку забит женским полом. Молодые, старые, темненькие, светленькие шли вперемешку. Одежда частично присутствовала на телах, но в настолько малых количествах, что можно было уверенно сказать, ее вовсе не было.