"Владыка Мордора" Тысяча беглецов

А товарищ Угулук, если не против, пускай идёт во вчерашний забой и, время от времени, стучит кайлом по тому большому камню, что лежит у входа. Вход в этот забой один, коридор достаточно узкий. Так что, в случае, если вдруг кому-нибудь придёт в голову мысль убить его, сможет держать осаду в том коридоре долго.

– Да, товарищ Гвалин, сделай так, чтобы кандалы можно было быстро снять и надеть, по необходимости. Мало ли как сложится. А тебе, товарищ Угулук, надо будет немного ещё поизображать кандального раба. Будем надеяться, что такие меры предосторожности не потребуются, но незачем противника предупреждать заранее, что мы готовы к нападению.

Ведь неизвестно, кого и когда пришлют тебя убивать. Хотяяя… Я с большой долей вероятности могу предположить, что это будет Гошак и его десяток. Тогда тем более не стоит его настораживать отсутствием кандалов. Ибо им нужен твой труп со сломанной шеей, а не истыканный пиками. Так как у Гвалина пики быть не может, а вот шею сломать ему по силам.

При этих словах Угулук нахмурился, но согласно кивнул.

– И ещё, товарищ Гуня, советую тебе за этими стенами обращаться с товарищем Гвалином, как и раньше. То есть, как с рабом. Да и вообще, давайте обращение «товарищ» использовать только, так сказать, в обстановке реального товарищества. Когда мы вместе, без посторонних. А теперь, друзья мои по несчастью, каждый отправляется по своим делам.

И я нырнул в темноту коридора, в конце которого уже трепыхались отсветы факела моего сопровождающего.

– Ты! Жалкий раб!!! Я торчу здесь уже битый час, ожидая тебя! А ты не изволишь торопиться! Мне ничего не стоит выпороть тебя до полусмерти, да боюсь, после этого тренировку лучников придётся отменить на несколько дней.

А Саруман итак дал нам всего неделю на окончательную шлифовку навыков.

Ого… На окончательную подготовку побега нам осталась всего неделя, а то и меньше. Нам следует поторопиться.

– Что велел передать тебе наш командир Угулук? – голос Крагхака дрожал от нетерпения.

– Ваш командир Угулук велел передать тебе, чтобы ты и твоя сотня, во имя пролитой и выпитой эльфийской крови, подчинялись мне.

И выполнял все мои приказы так, как будто они исходят от самого Угулука.

Выражение лица урук-хая после этих моих слов могло бы олицетворять известную немую сцену из гоголевского «Ревизора». Причём всех персонажей одновременно. Такого выражения удивления, изумления, ужаса и Бог знает чего ещё, не видел ни один режиссёр. Сам Станиславский наверняка вскричал бы: «Верю!!!».