"Владыка Мордора" Тысяча беглецов

А поскольку в армии инициатива наказуема, то своей властью назначаю Вас на эту должность. Теперь Вы ВСЕГДА будете находиться рядом, чтобы в случае чего Ваши быстрые ноги доставили мои слова до нужных ушей.

– Но я состою в отряде госпожи Анвен, и тебе, полукровка, не подчиняюсь.

Ошибаешься, остроухий сноб…

– В моём войске мне подчиняются все! Или неподчинившийся вылетает из него, как пробка из бутылки с шипучкой.

– Но я должен предупредить госпожу Анвен о своём назначении.

Ага, щаззз… Так я тебе и дал возможность нажаловаться.

– Я сам извещу ТОВАРИЩА Анвен о Вашем назначении.

– Но…

– Мой юный друг Лоримэль, – старая эльфийка решила разрядить накаляющуюся обстановку, – товарищ Искиндар оказал тебе большую честь. Не всякому эльфу суждено в течении короткого времени вырасти от состояния раба до личного голоса вождя в столь короткий срок. Цени это.

И она лёгким движением поправила воротник куртки новоиспечённого денщика. О, чудо… его напряжённые черты лица расслабились, взгляд замаслянел.

– Хорошо, госпожа, я подчинюсь приказу.

– И ещё, раз в нашем отряде принято обращение «товарищ», то тебе, юный Лоримэль, следует обращаться ко всем именно так. Но наедине я разрешаю обращаться ко мне как привычно. Понятно?

– Да, гос... простите, товарищ Малинорна.

– Ну а раз тебе всё понятно, – я опять перехватил нить разговора, – то приказываю проследовать к товарищу Гуне. Пускай разъяснит твои обязанности, ведь она долгое время была писарем у товарища Угулука.

Эльф сверкнул глазами и раздув тонкие ноздри, вздёрнул подбородок. Но потом, взглянув на Малинорну, ответил согласным кивком головы и резко развернувшись, убежал в указанном направлении.

Малинорна подхватила меня под левую руку, и мы последовали в зал Советов.

– Товарищ Искиндар, мне кажется, что вы несколько жестоко обошлись с юным Лоримэлем. Для столь юного эльфа длительное нахождение в подземелье действительно тяжело. Ведь он воин, а не мальчик на побегушках.

– Жизни вообще штука жестокая, если вы заметили, сударыня… Тем более, что воин обязан стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы, – закончил я известным изречением, часто слышанным от деда, несколько перефразировав его.