Таинственные расследования Салли Локхарт. Тигр в колодце. Оловянная принцесса

Но он был слишком умен, чтобы попасться им в лапы. Как-то Мендел заявил, что в грядущем веке отойдет от дел, уедет в Брайтон и там, богатый и всеми уважаемый, попытается добиться места в парламенте. А поскольку он был Малышом Менделом и говорил это абсолютно серьезно, никто и не подумал усомниться в его намерениях.

И конечно, авторитет мистера Голдберга в глазах Билла не мог не возрасти, когда он увидел, что в гости к нему пожаловал такой великий человек.

Мистер Голдберг помахал в воздухе своей сигарой.

– Мой друг, Билл Гудвин, – представил он его. – Мы почти закончили, Билл.

– Здравствуй, – сказал Малыш Мендел, и Билл робко шагнул вперед, чтобы пожать ему руку. – Ты откуда будешь, Билл?

– Из Ламбета, мистер Мендел, – сиплым голосом ответил он.

– Дэн сказал, что ты неплохой малый. Может, как-нибудь встретимся, потолкуем? Что ж, старина, мне пора, – сказал он Голдбергу, вставая со стула. – Весьма интересные вещи ты мне рассказал. Думаю, в этом что-то есть. Всего доброго, Билл.

Парень с благоговением посмотрел ему вслед.

Голдберг рассмеялся, и Билл повернул голову. Человек за столом был моложе Малыша Мендела – вот и все, что Билл знал о нем. Голдберг был для него загадкой, в нем он чувствовал что-то дьявольское. Парень не удивился бы, увидев у него рога, копыта и длинный хвост; даже от его сигары несло серой. В один прекрасный день Голдберг появился в полицейском участке, где Билл находился за разбитое окно и украденные серебряные вещицы. Парень видел этого человека первый раз в жизни, но слова его звучали так убедительно, что вскоре он и сам стал припоминать, как в день ограбления помогал Голдбергу организовать пикник для еврейских сирот на пустоши Хэмпстед.

– Я принес ее, мистер Голдберг, – сказал он, положив кожаную сумку на стол. – И это тоже. – Рядом он бросил потрепанную записную книжку.

– Отлично, – ответил Голдберг. – Садись. Ты их считал?

– Конечно нет. – Казалось, Билла оскорбила сама мысль об этом. – Я их не трогал.

Голдберг расчистил место на столе, сдвинув рукой все, что на нем находилось, в сторону, и высыпал содержимое сумки. Там оказались золотые соверены, серебро и пачки банкнот. Он быстро пересчитал их.

– Триста тридцать. Двадцать – тебе, десять – на расходы мне, итого остается триста. А теперь слушай. Знаешь еврейский приют на Леман-стрит?

– Тот, что у доков?

– Именно. Отнесешь деньги туда и передашь управляющему.