Грешник

Раздуть тот огонь, что она почти погасила. Истинное искупление, состоящее не в том, чтобы покарать себя за ошибку, но чтобы исправить её. Шанс, который ей даровал Маркус. Анна не может просто так от него отказаться, и теперь она будет сражаться ради той, кого предала в детстве. Своими руками сломает стены темницы, что некогда воздвигла и выпустит наружу ту, кто, как никто другой, заслужил глоток свежего воздуха. Ту, кто сможет сражаться и защищать. Не бежать от врагов, но дать им бой рядом с теми, кто ей дорог. Марко, слышишь, я стану с тобой плечом к плечу! Мы вместе остановим их – Невесту Ночи и тех, кто за ней стоит! Пусть хоть весь ад встанет против нас – я встречу его готовой к бою!

– Я не жертва, урод! Я – Аннабэль, колдунья, дочь Истинной Тьмы! – крикнула девушка в лицо ползущему на неё демону.

Внезапно девушка почувствовала, как в груди у неё растёт нечто. Тёмное и холодное. Новый центр притяжения, вокруг которого, как планеты вокруг звезды, будет вращаться её новая личность.

Лицо демона сменилось, и теперь на Анну смотрела её родная мать.

Обрюзгшая, сердитая, с мешками под глазами. Ноздри девушки уловили запах дешёвого вина.

– Уродина! – бросила мать. – Жалкая уродина. Ошибка Бога и моя. Вот что ты такое. Сдохни уже, наконец! Из-за тебя меня убили эрадикаторы.

– Катись в ад, матушка! – произнесла девушка. – Я любила тебя, слышишь! Я всерьёз хотела сделать тебя счастливой и переживала, что из-за меня тебе плохо. А ты любила меня, а? Уверена, что нет. Из-за твоей глупости я лишилась силы и будущего.

Меня трахал сын сельского кузнеца, а ты знала об этом и молчала. Где ты была, а, мама? Ты могла не прятать меня, и меня бы нашли и приняли в академию. Ты ведь знала законы и могла прийти в любую управу и сказать, что твоя дочь – колдунья. Меня бы приняли в Хоггсмид, как того мальчика из моей любимой книги. А ты осталась бы жить. Но нет! Это твой эгоизм, ограниченность и глупость убили тебя, матушка, не я. Так что катись в ад, где тебе и место!

Лицо матери исчезло.

Демон встал на ноги и превратился в Рольфа. Такого же сильного и наглого, как тогда.

– Ну что, сучка! – пробасил Рольф. – Хочешь ещё? Для такой уродины как ты было честью, что на неё обратил внимание мужчина. Никто не стал бы трахать такую страхолюдину и за деньги, так что я делал тебе одолжение, девочка.

– Мужчина?! Да неужели?! Только со мной и мог сладить. Все остальные бабы презирали тебя за твою тупость и уродство. А у меня, знаешь ли, не было выбора.