Грешник

 – Введи сюда герра Кауфмана!

Через минуту дверь кабинета открылась, и в неё вошёл дюжий мужчина в чёрной форме брата Ордена, ведущий под руку худого трясущегося старика с жидкими седыми волосами, одетого в опрятный, но поношенный фрак. Встретившись взглядом с Охотником, старик задрожал ещё сильнее.

– Герр Кауфман – камердинер и мажордом семейства Фон Штейнброк. Он воспитывал юную Бабетту до того, как она отбыла в Хоггсмид, – представил незнакомца фон Штольц.

– Успокойтесь, любезнейший, – миролюбиво произнёс Охотник.

 – Успокойтесь и расскажите всё, что знаете, с самого начала. Все детали имеют значение.

– Что вам рассказать, господин? – тихо промолвил старик, глядя на Маркуса.

– Какой была ваша воспитанница? – спросил Маркус, и, в ответ на негодующий взгляд коменданта, пояснил. – Обращение сопровождается сильными эмоциями: гневом, болью или страхом. Я хочу понять, что вызвало процесс. Значение имеет любая деталь.

– Бетта… – старик закашлялся. – Бетта была очень добрым ребёнком.

Любила играть в куклы, придумывать для них целые сюжеты и сценки из жизни. Она очень много читала. Родители Бетты погибли, когда той не исполнилось и пяти лет. Воспитанием малышки занимался старый герр Ульбрехт. Он души не чаял в своей внучке, а та очень любила деда.

– И какое это имеет отношение к делу? – недовольно спросил Фон Штольц.

– А это мы сейчас узнаем, – спокойно парировал Маркус. – Продолжайте, господин Кауфман.

– Бетта с детства решила стать волшебницей, как её дедушка, и доказать ему, что она талантливая, чтобы он ей гордился.

Прославить честь семьи фон Штейнброк и возглавить Коллегию. Бетта была очень честолюбивой.

– Тщеславие, опрёделенно, один из самых моих любимых грехов, – шёпотом процитировал Маркус. – Как по мне – достаточная мотивация для того, чтобы получить Сосуд и им воспользоваться.

– Все началось, когда Бетта вернулась из Хоггсмида на Новогодье, чтобы навестить деда. Мне показалось странным, что Бетта была какая-то замкнутая. Часто уединялась, могла запросто не выйти к ужину, хотя очень любила стряпню моей бедной Ханны и, как правило, никогда не отказывалась от лишнего имбирного пряника и стакана какао.

– А внешне госпожа Бабетта поменялась? Ну, когда вернулась погостить? – спросил Маркус.

– Полно вам. Такая же яркая и цветущая. Красивая, как тюльпан. Ровно ещё ярче стала. Ну, оно и понятно. Восемнадцатый год ей шёл – девица на выданье.

– Странно… – задумчиво произнёс Охотник.