Гамбит некроманта

Сладу с ними нет, когда проявляются.

— А у меня — стоит им лишь начать выходить в мир. Приходится ждать окончательно воплощения, — посетовал рыцарь, отвечая на в меру крепкое рукопожатие.

— То есть да?

— Договорились.

***

— Кузька, ты чего удумал?! — Василиса удивленно воззрилась на кота.

Тот выгибал спину, пушился и стоял возле двери, широко расставив толстые лапы и охаживая себя по бокам шикарнейшим черным хвостом.

— Я только за хлебом и обратно. Ну ты-то ведь понимаешь, что все, сказанное по телевизору — чушь? Я себя защитить сумею и…

— МЯУ! — прогромыхало так, что, кажется, шкаф подпрыгнул, а в комнате разбилась ненавистная Васелисе ваза, преподнесенная ей в подарок очередным поклонником, набивавшимся в ухажеры.

— Все настолько серьезно?

Кот положил уши и зашипел.

— Ладно, — пожав плечами, согласилась Василиса. — Дался мне этот магазинный хлеб. Ватрушек лучше напеку. Или блинчиков. Ты же их любишь?

Кот тотчас же «сдулся», ласково отер ноги меховыми боками и повел на кухню, утробно и совсем негрозно урча.

***

— Неплохой выбор, Демон, — сощурив темно-синие глаза, одобрила Дарителла. Женьке она улыбнулась и уже хотела было отправиться дальше по своим делам, но остановилась на половине движения, подошла к нему и поцеловала в губы.

Дерк тактично отвернулся. Демон присвистнул. Женька мысленно пожелал ему провалиться и тотчас же испугался своего желания — а вдруг исполнится.

«И не рассчитывай», — прозвучало в голове.

— Я полагаю также, девочка, — заявил Демон, обращаясь к Дарителле.

— Ты сейчас на Цветной? — спросил Дерк.

— Нет. Отправила туда Гамаюна с Баюном — должны справиться. Буду в Лужниках за вами присматривать.

— Тогда я спокоен, — заверил Демон.

«Дарителла могла бы тебя взять?» — спросил Женька уже в машине. Дороги были пустынны. Частью люди сами чувствовали висящее в воздухе напряжение, а прочим, «оторвавшимся от корней», как пафосно назвал их Дерк, масс-медиа наплели какой-то страшной мути и подкрепили драконовскими распоряжениями мэрии.

Вряд ли даже при этом кто-то бы не вылез. Чувство делать назло, особенно тем, кому не доверял и кого не уважал, было сильно и в Женьке. Он и уши отмораживал в свое время матушке назло, хотя ее искренне любил. Но и на таких «несознательных москвичей» нашлись свои методы вроде внезапно заклинивших намертво домовых замков, взорвавшихся паникой соцсетей и массовой истерии экзальтированных барышень и не только барышень по телевидению.