Гамбит некроманта

По крайней мере, Женьке, да и остальные от него ушли недалеко.

Дерк упрямо организовывал порядок из хаоса, раздавая распоряжения со скоростью диктора, пытающегося уложить в короткое пятиминутное сообщение получасовую подборку новостей. Рядом с ним стояла заплаканная Лина и что-то беспрерывно, захлебываясь словами, втолковывала. Некромант иногда коротко отвечал или кивал, то есть еще и слушать ее умудрялся.

Именно Лина позвонила и предупредила о дуэли, в результате которой «зло окончательно войдет в реальность». Вряд ли она могла сообщить раньше, но Женька был не в силах избавиться от неприязни, которую у него вызывала эта… ну девушка, если судить по внешности, а не по возрасту.

И ведь, когда он столкнулся с нею в кафе, ощутил лишь удивление. Лина ему помогла — уговорила Злата. Ничего отталкивающего он тогда не ощутил.

«Когда же между мной и библиотекаршей пробежала черная кошка? — подумал он. — Уж не во сне ли, когда она запросила пусть невеликую и оказавшуюся в последствии полезной, но плату за свою услугу?»

Некр действовал бескорыстно, никогда и ничего не требуя за свои благодеяния.

Он мог попросить помощи просто так, по-дружески, но не обиделся бы, получив отказ — может быть, Женька и рисовал его лишь светлыми тонами в своем воображении, но некромант и вел себя с ним донельзя безупречно. А теперь Некра нет, просто нет, и от осознания этого впору лезть на стену.

Ему казалось, именно из-за Лины они не успели, однако, скорее всего, раздражался на себя самого: ведь он тоже мог бы почувствовать неладное.

Его ведь таки признали в проклятом людском клане, который вроде и не существует вовсе, а проблем доставляет — все три мира дрожат и переворачиваются.

На бордюре сидел Роман и глядел, не моргая, в одну точку. К нему Женька и подсел: не в плотную, но рядом. Ученичество ученичеством, но знали друг друга они очень плохо.

— Он жив, — заявил Женька безапелляционно.

У Романа дернулся уголок губ, он нахмурился сильнее, словно осознавал произнесенное и никак не мог понять. Казалось, если прислушаться, можно разобрать шелест мыслей.

Наконец рыцарь кивнул, соглашаясь.

— Конечно жив, у меня нет ни малейших сомнений в этом, — только голос был мертвым, глухим, совершенно не вяжущимся с оптимистичными словами.

«Я ведь все еще здесь», — повисло в воздухе дамокловым мечом.

— Только долго ли будет жив и решит ли оставаться в этом качестве до нашего прихода, волнует меня гораздо сильнее, чем даже то, где его искать, — добавил Роман, крепко зажмурившись.