Гамбит некроманта

А еще Вир теперь в курсе всего. Уж он-то вырвет непутевого ученика из самой Бездны.

— Ты сумел бы помочь! Как тогда, во время наших скитаний: пока ты не влип в служение Тьме, а я не осознал истинного предназначения Свету!

— Переход — не есть зло, и мой второй мир никакого отношения к нему не имеет, — устало произнес Некр, заходя на новый круг одного и того же разговора.

— Когда люди начнут трястись от страха, обнаружив у себя болезни и язвы, бить поклоны перед идолами или измалеванными фресками, а то и просто в поле, обратившись к востоку; боясь посмертного судилища открывать жрецам самые сокровенные тайны и класть жизни по одному их слову, щедро проливая кровь неверных на алтарях веры в единого для всех бога, мы вернемся к этому разговору.

«Этого не будет!» — хотел бы Некр выкрикнуть это, но, увы, он являлся стражем, а не тем, кто копит знания и заражает очередной идеей целые народы, безвозвратно меняя их жизнь.

И помешать он не сумеет, только приготовиться, смириться с неизбежным и противостоять так, как умел всегда — сжав в руке острый клинок или жезл с навершием из аметиста, топаза или гелиодора.

— Свет ослепляет и дарит боль. В отличие от мрака, — сказал Некр.

— Истинная вера без страданий невозможна.

— Ложь, — произнес Некр и не без изумления увидел, как пусть и у хранителя знаний, но по-прежнему человека, начинают хищно гореть глаза. И улучил мгновение, хватившее ровно на один мысленный импульс — слабый, неровный, не существуй связи между ним и учителем, ничего не вышло бы, но она была достаточно сильной.

Краткая мысль, зарница в ночном небе, вскрик птицы, сбитой на излете, искра костра, кольнувшая ладонь — невыносимо мало, но на самом деле много. Существо возникло за одной из фресок и тотчас юркнуло в неприметную щелку, прячась даже от него. Правильно прячась, поскольку если ему прикажут, Некр и расскажет, и сам попробует отправить обратно того, кого вызвал. От существа Вир узнает чуть больше — то что происходит сейчас и будет происходить после, когда Некру прикажут выпить из кубка и заснуть мертвым сном.

— Вы, стражи, стоите на рубеже между жизнью и смертью, охраняете соседний мир, — сказал, будто выплюнул собеседник. — Те, кто рядится в тварные шкуры, обрастает чешуей и перьями, сторожат мир иной: бурлящий безумием. А мы, хранители знаний, рождаемся и становимся демиургами.

— Ложь, — произнес Некр.

— В третий раз не спущу, — предупредил собеседник.

— Плевать.