Гамбит некроманта

И Некр не видел в таких божествах ничего плохого. В отличие от собеседника, стремящегося насадить вокруг веру в единого бога и для начала стать проводником его воли, а затем и им самим.

— Отчего же не одобряю? — вопросом на вопрос ответил он. — Золото — символ смерти, а его в твоей пирамиде более, чем достаточно.

На прямо поставленный вопрос не ответил, но вовсе не потому, что не пожелал, просто пока сам не разобрался, а лукавить не хотел в память о старой дружбе.

— А вот твой учитель прямо назвал подобную роскошь излишней.

— У Вира свои представления о правильном, у меня — свои, — проронил Некр. Наверное, со стороны подобные слова звучали неуважением, но не для стражей Рубежа. Для них истинным проявлением неумности являлось полное подчинение воле и перенимание точки зрения учителя без сомнений и противоречий. — К тому же, ты ведь знаешь: я не упрекаю друзей.

— Не упрекал, — согласился собеседник. — Как, кстати, снова ощущать себя молодым?

Некр не без удовольствия расправил плечи, с наслаждением потянувшись.

— Неплохо, насколько могу судить, — оценив, произнес собеседник. — Мне, правда, сравнивать не с чем.

— В последние полгода перед смертью у меня болели ноги, — произнес Некр с тенью сожаления в голосе.

— Да какая разница?! Ты жив и молод! — неожиданно резко выкрикнул собеседник, но тотчас осекся, приложил руку к груди, учтиво склонив голову. — Прошу извинить сей тон, друг мой. Я все еще не могу отойти от потрясения. Ты жив и… мертв?

— Ничего, — показательно не обращая внимания на вспышку гнева, но запоминая, ответил Некр.

«Смерти вообще нет. Но есть Владыня и другие правители Нави, — мог бы добавить он, но не стал. — И есть бесконечный круг жизни. Переход и Рубеж. Вечное движение. Уроборос».

— Ты должен понять меня, — одними уголками губ улыбнулся собеседник и повторил, будто до Некра не дошло с первого раза: — Сейчас я испытываю настоящее потрясение.

Наверняка лукавил: потрясение он мог испытывать, но точно не сейчас. Возможно, узнав о существовании Некра в качестве хранителя Рубежа.

— Все эти мысли о старости и смерти… — он поморщился.

— Неизбежны и естественны, — подсказал Некр слова, кажущиеся ему наиболее подходящими. — Явь материальна, потому мы существуем в ней телесно, а в Нави этого не нужно. Души же неизменны.

— Но когда рождаются, не помнят ничего!

— Они приходят в этот мир ради нового опыта, — Некр пожал плечом, — и кое-что помнят все равно.

Собеседник сощурился.

— Может быть, — согласился он.