Гамбит некроманта

Женька, вероятно, и тогда подумал про это, а потом забыл.

Выше Женьки, широкоплечий, короткостриженый, цвет волос… черный. Нос выдающийся. Лучшая примета — именно он. Брови широкие, мохнатые, как у Брежнева, — Женька не удержался от фырканья, сравнив. Кто ж так говорил про людей с подобными бровями? Бабушка, кажется. И еще — вампир, поскольку на переносице брови сходятся. Женька так и не вспомнил, у кого подцепил примету. И плевать, что вампиров на самом деле не существует: эта дрянь ходячая не кровь пьет, а чувства, мысли, вкладывая в головы и души тех, кого высосал, свое извращенное представление о том, как тем следует жить.

Он не вампир, хуже в миллионы раз! Кулаки сжимаются в желании врезать. А хотя бы по выпирающему кадыку — чтобы насмерть. Пусть даже сажают, неважно.

— Тише… — нежный голос влился в уши, вторя стуку колес. — Спокойнее.

Чего он, действительно, завелся снова? Не интересно это сейчас, когда враг находился вне досягаемости, а проклинать и наводить порчу Женька не умел и вряд ли когда научится.

Для этого колдуном родиться нужно или ведьмаком. Хотя ведьмаки не любят мегаполисы, им бы в глухую тайгу или на Байкал.

— Не отвлекайся, недолго осталось.

Конечно, недолго. Припомнил почти все. Так… Глаза. Тоже темные, глубоко посаженые и расположенные на близком расстоянии от носа. Ну и голос. Низкий.

— Умница! — Дарителла отняла ладони от его глаз аккурат вовремя, поскольку в уши чуть не вплыл приказ покончить с собой. Снова.

Вряд ли Женька теперь вообще когда-нибудь сможет спуститься в метро.

— И не нужно, — улыбнулась Дарителла. — Там такое иногда проявляется… расскажу как-нибудь.

Женька кивнул, перевернулся на бок, прижимая ее к себе, всматриваясь в глаза: синие-синие, каких у людей не бывает.

— И кем бы ты меня вернула? Рыцарем? — не хотелось больше вспоминать. Следовало переменить тему, отвлечься. Пока руки не прекратят трястись хотя бы.

— Возможно, им, — произнесла Дарителла с вызовом в голосе. — В Ордене об этом предпочитают не помнить, но есть легенда.

Если ей верить, первым рыцарем стал друг некроманта, погибший в бою, которого тот не захотел отпускать.

— Как просто…

— Вовсе нет, — она качнула головой, и светлые волосы заискрились в свете взошедшей луны. Долина грез жила по своим законам, и дни с ночами в ней нисколько не зависели от времени. — Мастер смерти мог лишь поднять тело или вызвать дух, но не вернуть к жизни. Воскрешение нам неподвласно.

— Как же тогда быть?..