Гамбит некроманта

Отнюдь не как девушка, с которой он хотел бы быть вместе, хотя когда-то Женька раздумывал над этим — в то время о Дарителле он не смел даже мечтать, — просто невозможно не проявлять участия к тому, кто пытался тебя спасти.

— Я поговорю насчет него, — пообещал Женька. — Правда, не уверен, что Григорий снова не попытается проткнуть меня клыками, если останется в заточении.

— Пфф… — Ксения посмотрела на потолок и махнула рукой в его сторону. — Снова ты думаешь с позиции человека.

— Не волнуйся об этом, — попросила Катя.

— Вепри, конечно, звери кровожадные, но не хищники. К тому же он многое осознал. Вот только, несмотря на это, сопротивляться «просьбе» библиотекаря он не сможет.

— Ладно, я понял, — ответил Женька вставая. Он с удовольствием остался бы здесь подольше, но время не ждало. Нечто, поселившееся в голове, отсчитывало секунду за секундой и постоянно торопило. Что делать с ощущением, будто время водой утекает сквозь пальцы, Женька не знал. — Подумаю, как помочь и… на всякий случай, вдруг вам неизвестно: сила убеждения библиотекаря вряд ли столь же сильна, как раньше.

Эд тихо выругался, покосился на Ксению, но та лишь фыркнула:

— Думаете, я не знаю таких слов?

— Еще не легче, — выдохнула Катя.

— Поеду, — сказал Женька, сбегая и злясь на себя: «Успокоил, нечего сказать».

Дерка в особняке он не застал, пришлось ехать в Лефортово. На метро, поскольку Москва привычно встала в пробках.

Столица продолжала жить по-своему, несмотря ни на что. Люди спешили с работы, на работу, по магазинам, встречаться-расставаться-общаться, искать себе пары или отстаивать самостоятельность от тех, кто навязывал ненужную опеку, просто жить.

Но Женька уже выпал из людского водоворота, зато попал в другой — еще более бурный, грозящий вынести его к водопаду или увлечь на самое дно и расшибить о камни насмерть. И ведь в случае чего он защититься не сумеет. И дышать под водой вряд ли сможет, если не отрастит жабры.

— Пардон.

В вагоне оказалось, как в банке со шпротами, потому неудивительно, что некто его толкнул, а для привлечения внимания наступил на ногу.

— Переживу, — на автомате ответил Женька, которому вот сейчас точно было не до чужой вежливости.

— Так жизнь и проходит: все спешим, торопимся, а ведь придется умирать. Зачем же оттягивать? —проговорил толкнувший скороговоркой басовито и вкрадчиво, понизив тон голоса, словно боясь быть подслушанным.

Женька видел отражение в оконном стекле, и оно сильно ему не нравилось.