Меч без рукояти

Что могло заставить взбалмошного мстительного короля не только отправить человека в ссылку в здешние гиблые места, но и отдать приказ уничтожить ссыльного? И ведь не только его: если парнишку приютить некому... если вообще возникла нужда его приютить... нет у него больше ни дома, ни родни. И ни малейшей надежды выжить. Уж если король порешил извести весь род неугодного ему человека, так просто от преследования он не откажется.

Так вот что привело молодого рассудительного гостя в поселение Ночных Теней! Теперь ясно, почему он перевязывал обмороженные ноги мальчика не в теплом доме, а под открытым небом, под валящим снегом – и, вне всяких сомнений, на полном скаку! Тут уж не до поисков тепла и крова – впору хватать мальчишку и мчаться во весь опор, да не к себе домой – именно там в первую очередь и станут искать, если заподозрят.

– Долг дружбы свят, – медленно выговорил Хэйтан, выбирая самые подходящие слова – выражающие все и не выражающие ничего.

Лицо гостя закаменело. Он не знал, в каком смысле истолковать слова Хэйтана – как согласие или как отказ.

– При всем моем искреннем почтении к высокородному господину, – склонил голову Хэйтан, – я вынужден заметить, что вы не в силах дать этому отпрыску поистине достойного рода столь же достойное воспитание, которое вооружило бы его против жизненных тягот.

Гость прислушивался к словам Хэйтана очень внимательно, чтобы не прозевать скрытый в них намек.

– Воистину так, – улыбнулся гость. – Признаться, я и сам так считаю. Моя заветная мечта – отыскать тех, кто мог бы позаботиться об этом мальчике как должно.

– Полагаю, мои воины воспитаны не худшим образом, – деланно чопорным голосом произнес мастер Хэйтан, веселясь в душе. Они с гостем уже давно поняли друг друга, но надо же и церемониал соблюсти.

– Я был бы счастлив, если бы мальчик получил хоть вполовину столь же высокодостойное воспитание, как ваши несравненные воины, – поклонился гость.

– У Ночных Теней не принято делать что бы то ни было вполовину, – позволил себе усмехнуться Хэйтан. – Мальчик получит все, что нужно, дабы ему не пришлось беспокоиться о чести своего имени или о хлебе насущном.

Гость судорожно сглотнул. Значит, понял.