Змей Горыныч

- Хочешь, чтобы я оправдывался перед тобой? – злобно бросил ему Всеволод, - Меня поставил здесь воеводой новгородский воевода Вольга. Я правлю здесь по закону, и мне решать, как здесь править. 

- Любая застава имеет право низложить своего воеводу, если он не справляется, и выбрать нового.

- Олега никто не выбирал, как и тебя, вы – заговорщики.

Возможно, эти слова и задели Гарольда, но внешне он оставался спокоен, так как был слепо уверен в своём превосходстве.

- Настоящий заговорщик – это ты, Хрящ, - произнёс он, - пустил на заставу волхвов, предал христианскую веру, заведя себе много жён….

- Я пустил на заставу местных, чтобы усилить её, это никем не запрещено. Волхвы они, или нет, мне не ведомо. Ни ты, никто из твоих людей не видели, как они справляют свои ритуалы, и никто не знает, для каких целей стоят идолы на площади. А что касается моих женщин. Ты можешь доказать, что они мои жёны? Я не венчался с ними в церкви, у меня нет от них детей, я просто взял над ними опеку.

- Довольно! – рявкнул Гарольд, - твои воины струсили на поле боя с колдунами. А сегодня ты хотел тайно, ночью напасть на нас, используя помощь предателя из числа нашей сотни. Ты виновен, таково моё решение воеводы.

- И что ты сделаешь, воевода? – не сдавался Всеволод, - Твоя вера слаба, в ней слишком много правил. То ли дело, вера наших отцов. Правила не позволяют тебе наказать меня, я – христианин. Но я же исповедую и веру наших предков, верую вдухов и богов, верую, что после смерти стану тем, кем был при жизни и перед смертью.

- Ну уж нет, - сквозь зубы прорычал Гарольд, - так просто ты не отделаешься. Ты – нехристь, и я, как законный воевода Змеиной Заставы, признаю тебя врагом христианской веры и предателем, и приговариваю к смерти. Госта исполнит мой приговор.

- Ты много на себя берёшь, варяг, - злился Всеволод, но богатыри уже под руки тащили его к большому пню.

- Вольга этого не одобрит! – кричал Хрящ, когда его голову положили на пень, а Госта занёс над его шеей острый топор с длинной ручкой. 

- Будьте вы про….

Но Всеволод не договорил, топор оборвался его на полуслове, и буйная голова в один момент отделилась от тела. Ратмир вдруг снова почувствовал подкатывающую тошноту.