Змей Горыныч

Гарольд вытаращил на него удивлённые глаза, но в следующий момент громко расхохотался, засмеялись и другие. 

- Ратмир, - подбежал Айрат и крепко обнял его, причинив боль. Глаз богатыря был перевязан повязкой через голову, лицо было бледно, как мел. 

- Этого не может быть, - разглядывал его Филипп, - твоя рана закрылась, за одну ночь. Это просто невозможно.

- Истинно, ибо невозможно, так говорил Тертуллиан, - усмехался Ратмир, цитируя отца церкви, - Мне бы сейчас вина.

- Бабу тебе нужно, - снова заговорил Гарольд, - найди себе вдову какого-нибудь многожёнца, подари что-нибудь, по Турлиана своего расскажи, и она твоя.

Ратмир застенчиво опустил взгляд, и скандинав тут же это заметил.

- А, смотри-ка, прикончил двоих, а всё строит из себя святошу. Неужто тебе бабу не хочется? Только не ври, после боя всем хочется, больше, чем вина.

- Посмотрим, - лишь отвечал Ратмир, глядя ему в глаза.

-  Ладно, пойдём, - уводил его Филипп.

- А Филипп, кстати, тоже разделался с двумя, - рассказывал Айрат, когда они ушли уже достаточно далеко, - а всё скромничал.

- Мне просто повезло, - отвечал Филипп, - но здесь нечем хвалиться. Я молился, и Бог помог мне.

- Бог лишь в одном мог помочь тебе, - заговорил вдруг Ратмир, - если бы позволил умереть. Но он хочет, чтобы мы убивали, чтобы губили свои души. А может, Бога и вовсе нет? Мы просто копошимся здесь, как черви, истребляем друг друга, а потом сдохнем, и ничего от нас не останется. И был ли смысл убивать друг друга? Хотя, только это нам и остаётся в этой грязи.

- Эх, Ратмир, вижу ты очень расстроен, - с пониманием говорил Филипп, - мы все расстроены. Пойми, этот мир ужасен, он действительно грязный и мерзкий, как ты говоришь. Но это лишь испытание. Нужно прожить в этой грязи и не смешаться с ней, и тогда в конце времён мы воскреснем и будем с Богом. А те, кто смешаются с грязью, так в ней и останутся.

- И ты действительно веришь в это?

- Да, и ты должен верить, потому как ты – богатырь.

- Я должен верить только потому, что должен? А если я не могу? А если я не хочу? Что будет? Бог накажет меня? Что же он не наказывает, что же не даёт мне умереть, а всё мучает. Хочет посильнее извалять меня в грязи? Думает, что это смешно?

- Да уж, смешно, - усмехнулся Айрат.

- И что же он не наказывает меня? – продолжал Ратмир, - вот он я, в его руках целая Вселенная. Что же он не разделается со мной?

- Ратмир, я не узнаю тебя, - поднимал голос Филипп.