Змей Горыныч

- Да какой он к чёрту христианин? Он же разбойник, вспомни, сотник самого Никиты Кожемяки. Пока мы воевали с Усыней, эти псы тайно прокрались в Новгород и захватили его. Воспользовались отсутствием в городе войска. Помнишь? Вспоминай.

- Никита Кожемяка давно уже покаялся и всё равно был изгнан. Все его люди после той дерзкой вылазки приняли христианскую веру, они заслужили Божье прощение.

- Ага, а потом Вольга оставил Хряща на заставе, бессрочно. Здесь же даже города не было, стен не было. Как он жил здесь все эти года, этот старый многоженец? 

- Как же это всё ужасно, - вмешался в разговор Ратмир, и богатыри умолкли, - Филипп, это же так не по-христиански.

Любовь к ближнему, добро, и отрубленные руки. Нет, нет. Как звали того богатыря, которому разрубили лицо топором? У него была жена, дети, мать? Как бы хотелось забыть это, как страшный сон.

- Ратмир, я тебя понимаю, -  отвечал Филипп, - но эти люди сами напали на слуг Божьих, они хотели нас убить и тем самым лишить себя спасения. 

- Но почему, почему? – кричал Ратмир, чувствуя, как тяжелеет его язык, - почему нельзя было договориться? Почему всё должно быть так? Неужели мы, слуги Господа, не можем добром и милостью бороться против зла? 

И, преодолевая горечь, он допил кружку до дна и повалился на спину.

- Да, брат, - произнёс Айрат, - ты действительно будто святой, тебе и впрямь надо идти в монахи. 

- Я не святой, святых все любят, а меня не любит никто, - отвечал Ратмир, - что-то мне не хорошо.

- Давай-ка, - принялся толкать его богатырь, - ложись на бок, не лежи на спине, начнётся рвота, захлебнёшься собственной отрыжкой.

Мерзкая смерть, я видел умерших так людей. Вонь от них стояла невыносимая. Давай, переворачивайся. 

И Ратмир послушался его и позволил перевернуть себя на бок. Вскоре ему стало лучше, и он даже смог заснуть, на улице, под чистым небом. Но сон его был не долгим, вскоре он проснулся уже почти полностью трезвым. Филипп разбудил его, пора было возвращаться в село. Ратмир был самым трезвым в их дружеской компании и потому шёл посередине, поддерживая обоих приобнявших его богатырей.

По дороге они наткнулись на Эдварда Хромого, он о чём-то спросил с местным мужиком, в то время как второй хуторской стоял в стороне, потупив взгляд.

- За что ты его бил палкой? – кричал каштанобородый варяг.

- Он мой раб, - отвечал мужик, - я могу с ним делать всё, что захочу.

- Ты такой же раб, как и он, раб Божий. И потому он такой же человек, оба вы свободны.