Змей Горыныч

 

- Да ты знаешь про Николу Северянина? - ухмыльнулся Евпатий, - интересно, откуда? Может ты с ним лично знаком? 

- Я? Если бы я его знал, поверь мне, он был бы уже мёртв.

- А ты точно знаешь, что он жив?  Видимо, ты недавно видел его живым. Интересно, где? Что-то ты скрываешь, Пафнутий.

- Да чего мне скрывать-то? Я сам еле живой ушёл из Новгорода, весь больной и измученный. Да ты бы в таком кошмаре и дня бы не прожил, а я жил. 

- Ну, ладно. Чего ты так разгорячился. Нам ещё по соседству жить друг с другом.

Даже если бы и знал ты Николу, думаешь, я побегу на тебя докладывать Змею? Я здесь не ради Змея, а ради своих людей, ради вятичей. Но если будешь что-то не ладное вершить против моих людей, не обессудь, доложу Ратмиру о твоих странных знакомствах. 

Пафнутий проворчал себе что-то под нос и умолк. Евпатию верить было нельзя, и никому верить было нельзя, но главное, впредь никому не проболтаться и держать язык за зубами. Никто не должен знать, что Пафнутий был в войске Никиты Кожемяки, иначе он никогда не воссоединиться со своим кланом.

 

А войско Кожемяки меж тем продвигалось к Змейгороду, и чем дальше оно заходило, тем серьёзнее и сосредоточеннее становились лица витязей, тем крепче держали их руки копья и палицы. Сильнее всех тревожился Никола Северянин. Два раза он сражался со змееоборотнями, два раза пережил этот ужас и дважды едва не погиб. Эти чешуйчатые зеленоглазые монстры снились ему по ночам, страх вызывали даже безобидные ящерицы.

Сейчас Никола шёл навстречу своему страху, и оттого его прошибало в пот.

- Ночью нужно держать ухо востро, - говорил он Никите, - Змей подкрадывается   бесшумно, его почти не видно, нападет он внезапно и убивает всех без пощады. 

- Ничего, пускай приходит, я буду его ждать, - отвечал лишь Кожемяка. Никола как в воду глядел, всю ночь он спал плохо, просыпался от малейшего шороха, а однажды проснулся от страшного крика и увидел яркое пламя, объявшее всё вокруг. Началось.

Снова горели убегающие люди, горели деревья, кони, и посреди смертоносного огня были видны три свирепых чешуйчатых пасти. 

- Держать строй! - приказывал Никита, надевая кольчугу, но никто его не слушал, у вех началась паника. Кожемяка взял в руки свой чародейский меч и помчался в самую гущу схватки. Он должен был взглянуть, должен быть увидеть. Настоящий трёхглавый монстр, окружённый богатырями Микулы, сомкнувшими щиты, извивался и испускал пламя.