Змей Горыныч

В летнюю пору сад возле храма Преображения превращался в настоящее чудо. Нигде в Новгороде Ратмир не испытывал такого покоя и умиротворения. В душе он радовался, что из монастырских келий перебрался сюда, хоть и совершенно не понимал причины такой перемены отношения к себе. Юный послушник наивно полагал, что духовенство заметило его таланты и личные достоинства, и потому новгородский архиепископ решил приблизить его к себе. Ратмир нравилось проводить в саду время в одиночестве, за рисованием или размышлениями.

Но в тот день его одиночество нарушил отец Иоаким. Он подозвал Ратмира к себе, и тот смиренно оторвался от своих занятий. К своему удивлению художник увидел вместе с архиепископом самого воеводу Вольгу. 

- Так, значит, это ты – Ратмир, сын Вышеслава? – спрашивал он.

- Я, владыка, - отвечал Ратмир.

- Видел твою картину. Ту, с трёхглавым змеем. Интересно, и откуда у тебя взялись столь странные фантазии.

- Это из моих снова. Змей не даёт мне покоя в них.

- Что ж, понимаю. Скажи мне, Ратмир, а почему ты хочешь стать монахом, почему решил уйти в монастырь?

- Потому же, почему и другие, владыка.

За спасением. Я хочу спасти свою грешную и полную греховных помыслов душу. А спасти себя можно, лишь спасая других.

- Да, умно сказано, - отвечал Вольга, - ну, ступай, ещё увидимся.

И Ратмир, недоумевая, но приписывая эту встречу на счёт своим заслугам, ушёл обратно под своё дерево в саду. Воевода и архиепископ ещё о чём-то говорили, но он их не слышал.

- Это он - тот самый послушник, что напал на Путяту? – спрашивал Вольга.

 

- Он, воевода, - отвечал отец Иоаким, - отец Феодосий просил что-то с ним сделать, вот я и взял его к себе. Но это временно. Долго он здесь находится не сможет. Да и от дурных мыслей своих отделаться не хочет. Страдает от любви к женщине княжеского рода. Влюблён не по чину, и винит Путяту в том, что несчастен.

- Полагаешь, владыка, будут ещё покушения?- Нет никаких сомнений в этом. Ты вот что, воевода, пристроил бы куда его, чтобы у него уж не было никакой возможности причинить вреда тысяцкому и церкви.

Я хотел, было, миссионером его куда отправить, так ведь может вернуться.

- А ты хочешь, владыка, чтобы он не вернулся? Что ж, такое можно устроить. Отдам его к богатырям на самую опасную заставу. Там он долго не протянет.

- О Боже, Вольга, я не просил губить его. 

- А что же тогда?

- Думай сам, но я не хочу об этом ничего знать. Как ты решишь, так и будет правильно.