Крыши Академии

Им предстоял последний подъём, участки отполированного камня перемежались неширокими карнизами, покрытыми резными масками, головами фантастических зверей, драконов, кракенов и горгулий. Там будет легче.

— Сколько костылей осталось?

Вениамин позвенел железом в сумке.

— Дюжина.

— И у меня восемь… должно хватить. Хватит стоять, полезли! Уже рассвело почти.

— И профессор Барбаросса скорее всего отправился на ежеутреннюю прогулку… — проворчал Вениамин.

— Ревнуешь, милый? Ревнуй-ревнуй, мне это нравится, — хихикнули рядом.

— Не нравится мне этот старый козёл, — молоток звякнул, вгоняя острие между каменными плитами. — Чего он на тебя пялится всё время?

— За погляд денег не берут. И потом, что, заслуженному профессору уже и на, гм, красивую студентку даже взглянуть нельзя?

— Пусть глядит, на, гм, красивых профессорш, — буркнул Вениамин, ожесточённо вколачивая костыль. — Хоть на мадам Лаупер-Брунно.

— Ты смеёшься? Ей же сто два года!

— И что? Если человеку сто два года, это ещё не значит, что она не может мечтать о…

— Так! Хватит, Вен. Когда начинаешь так ворчать, чувствуется, что ночью тебе меня не хватило, — Санди усмехалась, лукаво, победительно. — Но давай об этом позже, ладно? Полезли лучше.

— Полезли, — он последним ударом вогнал костыль на всю глубину, пропустил через кольцо страховочную верёвку. — А всё равно, не нравится он мне… этот твой Барбаросса.

— Ничего он не мой! — горячо возразили ему сверху. Алисанда уже ловко подтягивалась, застегнув карабин на поясе. — Он очень талантливый, если хочешь знать!

— Знаю, знаю, — Вениамин взялся за верёвку. — Сама не болтай. Лезь себе!

…Солнце уже поднялось, когда они, тяжело дыша, перевалились через последний карниз. Вниз лучше было не смотреть — земля совершенно исчезла в мешанине крыш и переходов, где-то далеко-далеко. Облака же, напротив, плыли совсем рядом.

И рукой уже подать до заброшенного «аппендикса». Черепичная крыша посерела, вдоль водостоков и желобов поселился ядовито-зелёный мох; длинные плети его спускались по фигурному литью ниже, оплетали толстые прутья оконных решёток, глубоко вделанных в кирпичную кладку. Теоретически, оставалось самое простое — перепилить любой из прутьев, аккуратно выдавить небольшой квадратик толстого мутного стекла, повернуть защёлку — и ты внутри.