Рыжий. Том 2. Остановившие бурю

Впрочем, любопытство было в каждом взгляде: не каждый день в затерянное в горах селение забредают герои легенд.

Возглавляющий их процессию горец что-то крикнул гортанно, Сарг снова не разобрал слов. Но жители услышали и поняли — встречающая процессия стремительно рассосалась, парни поспешили к своим семьям, женщины тенями улизнули домой. Остались лишь старики, сухие, жилистые, крепкие. Рыжий не мог избавиться от ощущения, что они ровесники окружающим скалам. И такие же несокрушимые. 

— Проходите, гости.

Юноша снова наклонил голову:

— Благодарю тебя, дерхли.

— Ты хорошо воспитан, молодой равнинник, хоть лицом и статью не вышел. — лукаво улыбнулся горец. — Идем, я покажу вам дом, где вас ждет отдых. А потом мои дети позовут вас на пир.

 По словам Годзуфа, искони так повелось, что как бы ни мал был дом вархаза, женщины и мужчины жили на разных его половинах. Даже если половины эти разделяла занавеска из шкур каргала. Общим было лишь время трапезы в доме, да совместных работ на улице. Совместное ложе они делили лишь несколько дней в луну, в остальное время даже спали раздельно. Мать передавала девочкам женские премудрости, отец учил мальчиков всему, что должен уметь мужчина и воин.

Доранта с недоумением уставилась на два входа, ведущие в разные помещения с общей веранды.  

— Это еще зачем?

— Так надо. Женщины здесь живут в своей половине. Иди туда! — кивнул Сарг на дверь.

— Ты забываешься… — сузила глаза женщина.

— Потом. Выскажешь свое возмущение потом. Я даже не буду спорить. — юноша был непреклонен, хотя разделяться сейчас ему не хотелось. 

Доранта хмыкнула, но не стала развивать тему. 

— Хорошо, поговорим потом… блюститель дикарских традиций.

Она ушла в отведенное ей помещение, громко хлопнув за собой дверью. 

Дерхли цокнул языком:

— Вай, я сочувствую тому мужчине, за которым она идет. А ты, мальчик, радуйся, что это не твоя женщина. С такой одна беда.  

Покачивая головой, он удалился. 

У наемника от долгого напряжения разболелась голова. Язык вархазов не сложный, но весьма специфичный, жителю равнин говорить на нем с непривычки трудно.