Рыжий. Том 2. Остановившие бурю

И обречет на гибель как тех, кто стоит рядом, так и всех своих родных. Как бы не было страшно, стойте! Молитесь, мочитесь под себя, но стойте!

Несколько шальных стрел вонзились в землю, чуть не долетев до воина. Тот повел плечами:

— Запомните: те, кто вторглись в ваш дом с оружием — не люди. Уничтожайте их любым способом. Как диких зверей, как вонючих иглохвостов, как ракхуну. И лишь когда они бросят оружие и запросят пощады, можете вспомнить, что они люди... если в вашем сердце ещё останется место жалости.

Ещё одна стрела тюкнула говорившего в спину, застряв в толстой шкуре. Воин пошатнулся и сделал шаг вперед.

— Ты бы, мил человек, за щит бы встал! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Встану. Когда увижу, что рядом со мной бойцы и защитники своей земли, тогда встану. — ответил тот твёрдо.

Ещё две стрелы ударили в шкуру, вынудив дружинника сделать пару шагов вперед.

— Так и вставай! Не побежим мы! — загалдели туорцы.

— Ну, коль так... — воин не договорил. Его швырнуло ударом на колени, из груди вылезло окровавленное остриё.

— Стойте, ребятушки. Щиты взденьте и стойте. — прохрипел он и упал.

— Второй ряд, щиты поверх первого! — раздались команды. И пусть не сразу, но туорцы послушались.

— Третья линия, прикрыть вторую. Остальные щиты вверх! Копья на землю! Первый ряд, на колено! По сигналу... Копья вздеть!

И туорцы стояли.

Ругались, молились, плакали, но стояли. Из всей массы сугубо мирных людей, пришедших на Лапренскую равнину, слабину дали едва ли десяток.

А остальные вросли в землю и отбивали атаки степняков, покуда их с боков не обтекли отряды Паргалона, всё же ударившие в завязших в рукопашной кочевников и погнавшие их назад.

Отчаянная атака на правом фланге оказалась неожиданно успешной. Подгоняемые страхом перед огнем, тяжелые всадники прорвали фронт кочевников и устремились дальше, вглубь. В разрывы хлынули легкодоспешные сагаморцы, хоть и потрепанные в первых схватках, но от того ещё более злые.

Вражеский командир попытался снова атаковать невидимыми шарами. Но над войском Союза внезапно разлилось тускло-белое свечение, впитавшее в себя все удары. Приготовившиеся было умирать бойцы переглядывались недоумевающе.

Разгар битвы

Тем временем, в центре поля, на небольшой возвышенности, по-прежнему несокрушимой крепостью возвышался знаменитый «бронеспин» таургов.