Рыжий. Том 2. Остановившие бурю

 Мы любого из твоих бойцов переможем, если сила на силу. Но бегать — не наше. Если мы встанем там, где ты пальчиком тычешь, то случись бой, облачимся и дойдем акурат к твоему разгрому. 

Фарел усмехнулся, но промолчал. Таург тоже усмехнулся:

— Так что, если ты хороший командир, учитывай особенности своих войск. И ставь нас поближе к бою. Так оно и нам спокойнее, и тебе лучше.

И замолчал, выжидающе. 

Фарел жестом остановил завозмущавшихся было командиров союзников и кивнул.

Так таурги встали практически в центре поля, на северном склоне возвышенности.

И не слишком далеко от позиций стрелометов, к своей неописуемой радости. Радость эта, правда, выражалась в громких насмешках над творениями «этих дылд», над глупейшими механизмами и примитивной системой прицеливания. 

Две сотни таургов оккупировали площадку со стрелометами, чем вызвали почти истерику у командира стрелков. Достойный воин едва не на коленях умолял командующего отогнать коротышек, «пока войско не осталось без метателей».

 

Командующий же вспомнил одну из сказок своей родины: «Если хочешь получить шедевр от таурга, дай ему то, что он просит и отойди» и не стал мешать забавам мастерового народа. Только намекнул их предводителю, что утром стрелометы понадобятся. На что получил возмущенное фырканье. И коротышка невежливо повернулся к командующему задом, с азартом что-то выкрикивая на своем лязгающем языке. 

Наутро стрелометы, в самом деле, были целехонькими на вид. Только заряжать теперь их стало не в пример легче.

И еще у трех машин луки расположились на странном механизме, который с помощью рычагов позволял перенацелить орудие, не трогая тяжелую станину. А довольные таурги проспали восход и почивали, игнорируя шум готовящегося к бою лагеря, почти до обеда. 

После чего принялись облачаться в свои доспехи, не реагируя на смешки уже запарившихся и отдыхающих бойцов иных отрядов. Как оказалось, дети Таура чувствовали что-то. К началу атаки кочевников они были готовы более остальных.

Неустойчивое равновесие

Очень тяжело сражаться с противником, который не ведает страха смерти и рвется к одному ему ведомой цели, даже получив смертельную рану. Так было и в первой битве. Так стало и сейчас. Опытные и храбрые бойцы дрогнули под натиском не ведающих ни страха, ни боли кочевников и начали отступление, грозившее перерасти в бегство.

Война не щадит ни зеленых новобранцев, ни опытных бойцов, ни великих героев. Случай правит здесь.