Приговор некроманту

Были ли при Коте бумаги, схожие с записями и выкладками магов?

Вольф шумно выдохнул через нос.

- Не было. 

- А снадобья, традиционные некромантские снадобья, список, который имеется в разделе запрещенных, в любом магистрате или учебном заведении? 

- Нет.

- Присутствовали ли вы, или кто-то еще из присутствующих, в момент пробуждения и оживления усопшей? Были ли вы свидетелем того, что усопшая встала, открыла глаза или по-иному проявила то, что ожила?

- А как же шар? – Опешил от такой наглости Вульф.

- Шар это сателлит, голос, нечто постороннее. С таким же успехом можно было бы обвинить эхо. 

В зале послышались первые робкие смешки, и я в первый раз за все время увидел, что откровенно неприязненные и злобные взгляды, которые публика бросала на меня, сменились, наконец удивленными. Кое-кто даже начал сочувственно качать головой и делать мне ободряющие знаки. Щека болела. Я был за решеткой и парализован. Меня судили за то, что я не совершал. Очень достоверная, подробная кома. Быть беде.

- И последний вопрос, - адвокат буквально сиял от счастья. – Найдены ли были при моем подзащитном, а так же в комнате, что он снимал, артефакты, снадобья и тотемные предметы, как то сердце летучей мыши, глаз василиска, замороженный крик петуха или молочные перепонки нетопыря? 

Вульф сжал кулаки так, что ногти врезались в ладони, и на пол упала алая капля крови. В моем мозгу вдруг что-то вспыхнуло, тревожно забилось раненой птицей, и я явственно почувствовал «Нельзя оставлять кровь.

Тем временем мой адвокат продолжал наступать. 

- Так что, уважаемый Глава? Было ли хоть что-то из перечисленного мной, или то, что господин консультант, - кивок в сторону Длиннобородого, - мог бы счесть за принадлежности и компоненты, используемые в черной некромантии? 

- Нет, - вымучено, сквозь зубы выдал Вульф.

- У меня все, ваша честь.

Это было чистой воды безумием, бредом, галлюцинацией. Можно было сослаться на это, и я тщетно цеплялся за крохотный шанс своей привычной реальности. Казалось бы, еще немного, и тебе в глаза ударит свет фонарика, а кто-то мутный, через марлевую повязку, произнесет «Зрачки реагируют на свет». Этого не происходило. Скамья была жесткой, во рту был неприятный привкус, и в боку отчаянно кололо, из-за невозможности поменять позу. 

Сначала выступал обвинитель.