Рождение новой расы / Том 1

Поначалу ему казалось, что из его любимых собак вынули душу, а тело оставили. Но в их тоскливых глазах было столько смысла и понимания. Нет, что-то тревожило животных и это беспокоило Нортона. Но он ничего не решал, решал Олаф, а тот был слишком ослеплен картинами ближайшего светлого будущего.

Мужчина обернулся и посмотрел в сторону своей сторожки. Теперь она ему не принадлежала, но так будет ещё очень недолго. Скоро все изменится, и этого орка здесь не будет.

***

Уклад жизни в Грейстоке устоялся уже давно. Почитать Олафа Ларссона, избегать взгляда Линнеи Ларссон, не ходить в пограничный лес и самое главное — закрывать окна на ночь.

Два месяца назад в Грейсток явился человек, который не боялся Олафа, поскольку был куда богаче и влиятельнее его. Но никакие связи не позволяют ходить в пограничье — для этого необходимы знания.

Эрих Локер шел к дому Олафа, не спрашивая дороги у местных. Он был у того в гостях пять лет назад, но отлично запоминал местность. Локера охраняла дюжина телохранителей. И ход этой кучки головорезов был для местной детворы самым грандиозным парадом в мире.

У каждого воина в ножнах покоился меч, в Грейстоке только Олаф имел такой. Сами его воины орудовали копьями.

Восхищение детей быстро прерывалось, когда их матери и отцы выскакивали из домов и затаскивали сорванцов обратно. Маленьким негодникам оставалось только провожать процессию, глядя в окно.

— Ну и разруха же здесь, сэр Эрих. Неужели эти дикари могут предложить нам что-то настолько ценное, что ради них мы сделали такой крюк? — сказал Хэймон — один из самых доверенных людей Локера. Он нисколечко не скрывал своего отвращения. — Вы только посмотрите на них. Одеты в сплошное рванье, большинство домов покосилось. Много ли нам пользы с этих оборванцев?

— Бедняк сначала обустраивает дом господина, и только потом уже свой. А когда у тебя два владыки, та что сидит на троне и местный само провозглашенный царек, тут бы только брюхо набить, да будущего помощника по хозяйству заделать.

Процессия шла молча. Воинам не дозволено было говорить, пока Локер не спросит. Хэймон был единственным, кому время от времени позволялось открывать рот. Этой привилегией он пользовался не часто, но в этом месте что-то его тревожило, и он просто не мог молчать.