Хранители Сириуса.

Спустя несколько минут он услышал шаги за спиной и, обернувшись, увидел приближающегося к нему Охотника. Подойдя вплотную к Отану, он заговорил:

-Я за ночь обдумал твои слова, но прежде чем дать свой ответ, я хочу, чтобы ты поклялся мне, что, если я отпущу с тобой Джеда, ты будешь заботиться о нём.

Приложив руку к груди, Отан с готовностью произнёс:

-Пусть Опустошенные лишат меня души и превратят в одного из себе подобных, если я нарушу данное тебе слово! - произнеся слова клятвы, он опустил руку и выжидающе посмотрел на Охотника.

Тот глубоко вздохнув, тихо сказал:

-Да будет так! Я решил, что отпущу с тобой своего племянника хотя бы потому, что это наилучшее, как мне кажется, решение в сложившейся ситуации. Я старик и не смогу в полной мере позаботиться о нём. Но запомни, если я когда-нибудь узнаю, что ты причинил ему вред, я тебя из-под земли достану. Даже если мне придётся для этого вернуться из царства теней. Я не угрожаю тебе, а лишь предупреждаю! - добавил он уже более спокойным, но твердым тоном.

Отан кивнул:

-Этого не понадобится, я сдержу свою клятву.

Как только он это произнёс, из дома выбежал Джед и бросился к дяде.

-Дядя, куда же ты пропал, я так испугался за тебя!

Обняв мальчика, он поспешил его успокоить:

-Со мной всё хорошо, но мне нужно поговорить с тобой.

Джед посмотрел ему в глаза и с тревогой спросил:

-Что-то случилось? И зачем ты привёл уранов, мы куда-то уезжаем?

-Я всё тебе сейчас расскажу, но сначала войдём в дом.

С этими словами он и Джед вошли в дом. Охотник сел на камень, служивший стулом и, поставив напротив себя Джеда, начал говорить:

-Послушай меня, Джед, ты уже совсем взрослый, и я надеюсь, ты сможешь по-взрослому понять меня. Вчера вечером ко мне приходили двое из селения. Они потребовали, чтобы ты ушёл из этих мест. В противном случае, они грозятся убить тебя. После их ухода наш гость попросил меня, чтобы я отпустил тебя с ним. Он утверждает, что пришёл сюда специально за тобой.

После того, как Охотник замолчал, мальчик несколько мгновений стоял неподвижно как громом поражённый. Потом он, заплакав, бросился старому дяде на шею и стал умолять не прогонять его от себя.