Проклятие и искупление. Том 2. Наследие

Достаточно углубившись в чащу, я возвела очередное сухое и теплое убежище из камня. Оставив Фьорда на мое попечение, Люфир отправился к окраине леса снять с мертвого маргла седельные сумки, чье содержимое могло еще не раз нам пригодиться.

Развесив под сводом чума несколько сфер огня, я избавила Фьорда от обрывков рубахи, чтобы осмотреть тело на наличие других ран. Посиневшие ребра и ссадины были абсолютной ерундой, по сравнению с ожогом, обезобразившим шею и правое плечо. Часть волдырей, покрывавших обгоревшую плоть, лопнула и набралась грязи и гноя.

Растопив снег в каменном чане, я довела воду до кипения и, немного остудив, принялась смывать кровь с волос и тела Фьорда. Края пореза на скуле вздыбились под толстой коркой запекшейся крови. 

Люфир вернулся, когда я заканчивала приводить Фьорда в порядок. За все это время он так и не очнулся. Его дыхание было неровным, а тело слишком горячим. Расстелив на земле добротный плащ, очевидно снятый с одного из убитых магов, Люфир переложил Фьорда на него и полез в сумку за бинтами.

– Ожог на шее совсем плох, – сказал он, коротко взглянув на мага. – Нужно вычистить рану настолько, насколько возможно. 

Подготовив все необходимое, и вооружившись водяным лезвием, я села поближе и под пристальным наблюдением Люфира начала отрезать пораженные участки. Вода окрасилась в красный. Несмотря на обезболивание охлаждением, мышцы на лице Фьорда нервно подрагивали, а пальцы сжимались.

Закончив, я нанесла на очищенный участок протянутую Люфиром мазь и закрыла рану бинтом. 

Устало откинувшись на стену чума, я с тоской посмотрела на Люфира, не отводящего взгляд от Фьорда.

– Лир, я понимаю твои чувства, но без милосердия мы никогда не прекратим эту войну.

– Я был милосерден, – лучник поднял на меня тяжелый взгляд. – Я подарил им быструю смерть. Можешь поинтересоваться у трупов, в чем проявилось их милосердие к Фьорду.

Укол Люфира пришелся в нужное место. Внутри меня бурлила злость на Эла и его подручных, на всех тех, кто забирал жизнь невинных.

Но именно эта злость во мне разрушила берилонский дворец и повергла государство в хаос. Злость могла только ухудшить положение, и ей больше не было места в моих поступках. Почему же Люфир никак не может этого понять?

– Мстя за товарищей, мы не прекратим бойни. Кто-то должен найти в себе силы остановиться, – мягко сказала я, понимая, что Люфир не поспешит прислушаться к моим словам.