Проклятие и искупление. Том 2. Наследие

Как и предполагалось, она вела в теплую светлую ванную, с зеркалом в полный рост, просторной душевой и уймой рычажков и безжизненных панелей. На полке лежали аккуратно сложенные белые полотенца.

Спустя десять минут Зофи, пришедшая со стопкой вещей в руках, терпеливо объяснила мне, для чего предназначен каждый рычаг и как пользоваться отвечающей на прикосновения панелью, ни одним неосторожным словом не усугубив мое смущение из-за собственной беспомощности.

Оставив Люфира наедине с заинтересовавшим его видом на город, я избавилась от пропахшей гарью, потом и болью одежды и подставила лицо и плечи горячим струям воды.

В этом месте все было иным. Пусть Республика сжалась для меня до задыхающейся в жарком паре ванной, но только она, со всеми своими странностями и диковинными вещами, почему-то казалась реальной и истинно существующей, тогда как воспоминания об Огнедоле все больше походили на иллюзию, стремительно тающий после пробуждения сон.

Вино, и, правда, было слишком крепким.

– Они, – пар клубами вытекал в дверь, открытую Люфиром. Грусть в его взгляде кольнула в груди, а в прокол заползло отравляющее предчувствие беды.

Касаясь пальцами мокрой кожи лучника, изрубленной старыми и новыми шрамами, я оставляла для самой себя ориентиры, по которым смогу вернуться к истокам, своему дому и друзьям, если это место сумеет задурманить мне голову. Взглянув в зеркало, поверхность которого почему-то не запотела, я встретилась взглядом с отражением Кристара, непривычно серьезным и обеспокоенным.

* * *

С балкона огни города казались намного ближе, словно стеклянная стена, разделявшая его и комнату, добавляла несколько километров. Далеко внизу свет первых этажей выхватывал крохотные фигурки людей, приходящих и уходящих через парадный вход. Они садились на мотоциклы, стоящие всем скопом неподалеку, или скрывались в четырехколесных закрытых повозках, с визгом притормаживающих у края освещенной фонарями дороги.

Опершись на перила, я стояла в длинной ночной рубахе, окружив себя и Люфира невидимым воздушным щитом, не выпускающим за свои пределы ни одного сказанного слова. Несмотря на холод вокруг, внутри образовавшейся сферы воздух был сухим и теплым, так же, как и пол, нагревшийся на метр вокруг от босых стоп.