Врата 19-ти миров. Книга 1. Мефериаль

Девушка заметила, как на одном из стульев появилась фигура, и подошла.

Внутри всё перевернулось. По спине пробежал холодок, вынуждая попятиться.

— Нет…

— Милая, присядь. Нам с папой есть, что тебе сказать.

— Не хочу. Не хочу я этого знать! Убирайся!

Разочарование на лице матери, светлые брови, с сожалением сошедшиеся к переносице и это неутешительное качание головой.

— Я не ожидала от тебя такого отношения, Джун. Ты разочаровала нас… — Тяжёлый вздох, а потом губы искажённые в усмешке. — Наверное, поэтому мы и променяли тебя! Что угодно будет лучше, чем такая проблемная дочь как ты! Ты хоть представляешь, как я с тобой намучилась после той аварии? Ты никогда не задумывалась об этом, позабыла, но именно мне, а не тебе приходилось справляться с этим!

Госпожа Фейн наблюдала за изменением дыма, у одних он становился жёлтым, то есть тревожным, у других зелёным или голубым, что могло означать, что ученики движутся в правильном направлении, а потом заметила, как у одной двери дым резко стал красным, что, сгущаясь постепенно темнел, превращаясь в чёрный.

— Плохо, — выдохнула она и рванула к нужной двери, уже зная, кто внутри. Но открывать не стала, замерев, решив дать девушке шанс разобраться самостоятельно.

— Меня это больше не задевает… — В горле стоял ком, в глазах слёзы, она продолжала твердить себе одну единственную фразу. — Меня это больше не задевает.

— Задевает. Ты знаешь это, милая. Потому тебе так плохо. А если не задевают мои слова, тогда как насчёт того, чтобы позвать твоего друга? — Джун вскинула испуганный взгляд на образ матери, когда та позвала, — Кайл.

Иди к нам.

Сердце сжалось в груди. Не выдержав, Джун съехала по стене, села и заплакала, увидев ребёнка. Десятилетний мальчик подошёл к ней, замерев всего в паре дюймов. Она видела его искалеченные руки, ноги — одна оказалась вывернута назад — но боялась узреть лицо и, то, как он посмотрит на неё. В этом знании она не нуждалась, всё и так очевидно.

— Если бы мы не пошли в тот день под мост, я был бы жив.

— Мальчишеский голос не был злым, он прозвучал до боли спокойно, даже безразлично. Не сумев удержаться, она посмотрела на него. Одежда изорвана и покрыта кровью, правая половина лица — сплошное месиво. Она с трудом помнила, как он выглядел, знала только, что волосы чёрные, а глаза… их цвет осенней листвы никогда не сотрётся из памяти.

— Прости меня… — прошептала одними губами, но мальчик услышал. — Прости, пожалуйста… прости… Я была всего лишь ребёнком…

— Я тоже.