Изгой

– А как же наследник? Или он тебе уже не сын? – ревниво возмутилась жена.

– Они дороги мне оба, – холодно ответил каган и, не желая продолжать неприятный разговор, вышел из зала.

***

Обретя дом и отца, Алдар и не подозревал, что нажил себе врага. Жалма исходила черной ревностью, когда Догсан ездил с ним на охоту, объезжал многочисленные курени, ночевал иногда в степи на пастушьих стоянках. Жалма видела, что с возвращением Алдара, правитель ни разу не вспомнил о Тамире. Хатун боялась за судьбу наследника и искала способ избавиться от ненавистного пасынка.

Служанки шептались по углам, что все это неспроста, замечая, как бесится госпожа после приезда тайши. Вскоре кагану донесли, что во дворце кто-то распускает слух, будто старшая жена боится мести Алдара, потому, что отравила его мать. Догсан велел заткнуть рот сплетнику, но отыскать злопыхателя не удавалось.

Утомленный жарой Алдар сидел у реки, ждал, когда напьется жеребец. Тихо шелестели волны, накатывая на отмель. Суетливый кулик бегал по мелководью, иногда косясь на него осторожным взглядом.

– Домой зовешь? – отклонив голову от щекочущих губ, спросил хозяин.

От слова «дом» – в груди разлилось тепло. За месяц пребывания в Саланги не осталось уголка, где бы Алдар ни побывал с отцом. Догсан словно пытался наверстать время, упущенное за годы разлуки. Окруженный любовью и заботой отца, он оттаял, поверил, что все плохое, что могло с ним случиться, осталось позади.

Вечерняя заря разгорелась на полнеба, когда он вернулся в город. Поручив конюху позаботиться о жеребце, тайши заглянул на кухню и попросил, чтобы ему принесли поесть.В комнату вошла немолодая служанка в коричневом халате и белой повязке, оставлявшей открытым только лицо. Поклонившись, она поставила на столик блюдо с отварным мясом, пшеничные лепешки, кувшин с кумысом и чашу.Вкусный запах еды пробудил голод.

– Маленький ты также торопливо ел, не садясь за стол, – произнесла женщина, с любовью наблюдая за ним.

Алдар вздрогнул от неожиданности и обернулся.

– Почему ты до сих пор не ушла? Я чуть не подавился! – с трудом сглотнув, возмутился он.

– Не сердись на меня царевич! Я не подумала, что напугаю, – повалившись ему в ноги, взмолилась служанка.