Домен

Замок, конечно, потеряю, но лучше жить безземельным дворянином, чем стать частью интерьера в фамильном склепе.

– Чего хотели эти исчадия, ваша милость? – с порога задал вопрос десятник Фиш. За его спиной маячили все выжившие в бою дружинники. Даже староста и не оправившийся от ран лекарь приперлись.

– Та-ак. Это что за столпотворение вы тут устроили? Заняться больше нечем? Почему бросили охранять строителей? А ну как нападут на людей?

– Не нападут, – послышался уверенный голос одного из солдат.

– Я тебе дам «не нападут», – прикрикнул я на говорившего.

– Так тут я, ваша милость.

– Вы как непосредственный начальник по прибытии в замок понесете наказание наравне с провинившимися, – сказал и так посмотрел на старого служаку, что тот мгновенно подобрался и разогнал пришедших пинками, исключая ворчащего мага, но и того не постеснялся выгнать.

Когда с этим было покончено, развернулся и, преданно поедая глазами (чего это он?), отрапортовал:

– Ваше приказание выполнено. Разрешите идти.

– Стой. Садись, – смилостивился я.

Пару минут я внимательно рассматривал ветерана, пытаясь решить для себя, стоит ли поведать о достигнутых соглашениях? Все рассказывать в любом случае не собирался, но мнение Фиша могло оказаться ценным. К тому же кому-то доверять все равно придется, и десятник, пожалуй, единственная кандидатура. Не с Зуримом же консультироваться? Парень он хороший и даже «друг детства», но ему расскажи – завтра все узнают.

Можно посоветоваться с дедом, только старшему Ласкону нужно преподнести все в таком свете, словно иного выбора не было. Пока он самый главный в «песочнице», заключать какие-либо договоры без согласования я не имею права, но тем не менее заключил. М-да. И опять возвращаемся к десятнику, который поможет выстроить линию поведения со старым бароном.

Неизвестно с чего, но я разволновался. Да так, что на короткое время позабыл местную речь, отчего еще больше потерялся. Чтобы скрыть эмоции и успокоиться, налил себе и десятнику остатки остывшего терка. Фиш, видя, как будущий полновластный барон самолично его обслуживает, тоже задергался.

– Все тебе рассказать не могу и не буду, – начал я, когда прошел мандраж.