Домен

По-видимому, с магией тоже облом. А есть ли она здесь вообще? Да вроде есть. Вон как эскулап лечит. Чем не магия? Меня пробило на хи-хи. Вот умора. Веду себя, как не знаю кто. Хотя почему не знаю? Вердикт уже вынесен. Идиот!

Повалившись спиной на кровать, расхохотался, и чем больше смеялся, тем сильнее меня пробирал смех. Слезы брызнули из глаз, в животе появились колики, но остановиться никак не мог. В таком состоянии меня и застал, теперь уже мой, дед.

Всхлипывая и постанывая, поднялся, чтобы поприветствовать барона.

– Мальчик мой! Что случилось? – с неподдельной тревогой хрипло спросил старик.

Я резко прекратил хихикать и выпрямился. Нужно ловить момент, пока знание языка вновь не ушло, не спряталось.

– Ничего. Все хорошо, дедушка, – поспешил заверить барона. Только, наверное, я что-то не то ляпнул, потому как глаза присутствующих раскрылись шире в удивлении. Может, надо было сказать – ваша милость? Или как тут приветствуют баронов? Кто бы подсказал?

Однако в отличие от мужика барон быстро взял себя в руки и с теплотой в голосе сказал:

– Вижу, идешь на поправку.

Барон развернулся и вышел из комнаты. Слуга еле успел уйти с дороги и, не переставая виновато кланяться, ловко юркнул в сторону. Мне ничего не оставалось, как последовать за дедулей, хотя я предпочел бы поговорить в своей комнате сейчас, пока знания речи опять не исчезли.

Подстроившись под неспешную походку барона, пошел рядом. Мы миновали поворот, ведущий к комнате и кабинету деда.

«Куда это он меня ведет?» – посетила мысль и пропала.

Приблизились к лестнице и начали спускаться на первый этаж. Дедуля с кряхтением переставлял ноги по ступеням, пришлось подсуетиться и помочь. Барон с благодарностью кивнул.

– Я виноват перед тобой, – заговорил дед, когда мы проходили мимо вытянувшегося в струнку караульного у выхода во двор.

– Не беспокойтесь, дедушка. Вы ни в чем не виноваты…

– Не перебивай, когда старшие говорят. – В голосе барона появилась строгость и твердость.

– Прошу прощения, – вынужденно пошел я на попятную, хотя особой вины за собой не чувствовал. Здесь другой мир со своими устоями и моралью, и с этим, похоже, придется считаться.

– Мой срок подходит к концу.