Цена свободы

Дейлер собрал волю и остатки сил, продолжил бой с еще большей яростью, будто не чувствуя боли, он вынул меч из своего тела, нанес несколько ударов, превратил грудь очередного разбойника в решето и метнул оружие в следующего.Дождь все лил и не думал переставать. Небо было серым, без малейшего намека на просвет.Смерть уставала принимать гостей в своем мрачном обиталище. Ряды врагов быстро редели: кто-то убегал, кто-то умирал, раненых не было, только трупы или трусы. Дейлер был мясником, разделывающим туши зверей на скотобойне.

Каждое новое движение изматывало его сильнее предыдущего, а тело теряло кровь, сбегающую через раны, голова кружилась и тяжелела. Изящные, быстрые, ловкие атаки и пируэты постепенно заменялись на хладнокровные, тяжелые, рубящие удары, но не теряли своей смертоносности, он не смел показывать уязвимость. Удар — клинок прошел через подбородок, из макушки выглянуло острие, тело упало, это последний, остальные убегают.Дейлер проводил взглядом отступающих, недолго постоял шатаясь, сдернув маску, он выдохнул, отпустил клинки и упал вместе с ними под металлический звон к трупам, в лужу крови, брызги поднялись в воздух. Солнце выглянуло, лучи переливались и ласково грели лицо. Дейлер легонько улыбнулся, все болело, сильно, безумно сильно, из ран сочилась кровь, тело слабело, во рту был противный вкус железа. Элен выбежала из дома, перепрыгивая мертвых, шлепая босыми ногами по грязи и лужам цвета виноградного вина, она подбежала к Дейлеру, положила его голову на колени, прижала ладонями рану ему на животе. Кровь просочилась в щели между пальцев.Дейлер провел ослабевший рукой по ее щеке, измазав кровью нежную кожу.— Элен… Я… я… — Дейлер еле шевелил губами, проглатывал слова, кровь в горле мешала дышать — С… сдержа… жал… слово. Край… теперь свободен. Возьми… возьми… мои клинки… на память. Жаль, ты… не можешь сказать мне что-нибудь напоследок.Элен смотрела на него зелеными чистыми и печальными глазами, так и умоляющими: «Нет, не умирай!», говорящими: «Не вздумай, не надо!», просящими: «Пожалуйста!», одновременно понимая, что это неизбежно, прекрасные изумруды зрачков ее глаз затенили слезы, он задыхается, хрипит, а она не может с ним даже попрощаться, поблагодарить. Спустя столько попыток смерть наконец-то добралась до него, и он это понимал.— Прощай, Элен…Кровь тоненькими струйками полилась из его рта, взор окутал туман, он больше не дышал, глаза были спокойные, пустые. Ее слезы — последнее, что он видел.