Цена свободы

— Молчать, женщина! — рэкетир ударил ее по щеке.Она упала, больше всего ей хотелось заплакать, но она не смела показывать свою слабость.— Да как ты, сволота, смеешь! — разъяренный отец замахнулся кулаком на наглеца. В ответ он получил удар под дых.— Я кончил, — заявил рэкетир. — Пойдем, парни! — он долбанул ногой дверь, та громко ударилась о стену дома. — Удачного вам дня, мастер Гамберт.Они ушли.В доме наступила тишина, Дейлер вышел из-за угла, поднял опрокинутый стул и принялся собирать осколки побитой посуды.

— Ты ведь все слышал, сынок? — обратился к нему Гамберт.— Да, папа, слышал.— Нам столько не заработать даже за пять лет, какие там три месяца. — Мама присела на только что поднятый стул, опустила голову и заплакала.— Агиделька, — отец прижал к себе жену. — Я что-нибудь придумаю, если понадобится, буду работать в кузнице день и ночь, а может, наш скот с полей продать, фермер Горвен уже согласен купить.— Продать скот! — возразила мама, вытирая слезы с лица, полного переживаний и волнений. — А зимой мы что есть будем? Кору с деревьев?Мама уже думала наперед, перебирая вариант за вариантом, ища выход, но ничего не находила, ни единой возможности.— Да к черту все! — отец стукнул кулаком по столу, да так, что тот затрясся вместе с полом. — Эти зазнобы сидят там, в своем золотом городе! Спрятались за воротами, поди вина пьют да балы закатывают! А на нас они чихать хотели, даже ни одного жалкого солдатика из своих хваленых Стражей не могут нам дать, чтобы порядок тут навел!— Гамберт, тише, Роза еще спит, — успокоила его Агидель. — Нет, Стражи — это выход, — вдохновлено заговорил Дейлер. — Я мог бы вступить к ним и отправлять вам деньги, говорят, добровольцам там платят много, за два месяца как раз уплатите долг.— Дейлер, с ума сошел, какие Стражи?! — забеспокоилась мама. — Им столько платят за опасность их работы, подумай, почему к ним вступают только бывшие каторжники и сироты. Мы не настолько в безнадежном положении.— Нет, настолько, — ответил мальчик.— Гамберт, чего молчишь, отговори его. В соседней комнате раздался детский плач, Агидель незамедлительно откликнулась на этот призыв. Отец и сын остались вдвоем. Дейлер уже начал мысленно готовить себя к очередному долгому разговору, больше напоминающему лекцию, нежели диалог. Гамберт подошел к сыну, погладил по голове шершавой от работы ладонью с натертыми мозолями.— Ну куда тебе к стражам, подумай, тут у тебя я, мама, дом, теплая кровать, наконец, а там что — никого.