По следам Легенды

Потопчется и уйдёт.

 - Как оно туда вообще попало?

 - Ну откуда же мне знать, Анриель? Тихо.

Так мы и сидели – неподвижно и насторожённо, прислушиваясь к происходящему двумя этажами ниже. Постепенно у нас сложилось впечатление, что там хозяйничает какое-то одноногое существо – звуки свидетельствовали о том, что оно перемещается небольшими прыжками. Оно что-то ломало или роняло, тёрлось о стены и постоянно хлопало какой-то дверью. Продолжалась эта деятельность часа три, а затем внезапно сделалось тихо.

Я посмотрел на дознавателя и увидел, как он укладывается спать.

 - Анниш! – позвал я его почти беззвучно. – Какой сон?! А если оно поднимется?

 - Услышим.

Поразмыслив, я понял, что дознаватель прав. Караулить это прыгучее порождение смысла нет, а вот выспаться нам просто необходимо. Прислушавшись ещё раз и ничего не услышав, я аккуратно устроился у стены и почти моментально уснул.

Седьмой день начался с того, что мы допили последние запасы воды и настроение у меня опустилось до минимального уровня.

Я только сейчас осознал, что рискую остаться на этих угрюмых улочках навсегда и в полной мере почувствовал всю неотвратимость такой перспективы. Не знаю, на что я надеялся раньше, но в то, что дорога обратно может и не найтись, я окончательно поверил только сегодня.

«Будь проклят этот поганый инквизитор! – думал я, шагая за идущим впереди меня дознавателем. – Что ему самому сюда провалиться!»

После этого я постарался сосредоточиться на осмотре улиц и через несколько часов поймал себя на том, что с интересом прислушиваюсь к рассказам дознавателя про местных монстров.

 - Ленточник бывает похожим на змею. – говорил тот, не прекращая осматривать дома и зарисовывать улицы. – Только, в отличие от неё, он плоский и способен забраться куда угодно…

Анниш был самым настоящим исследователем – заинтересованным и искренним, все силы отдающим работе над интересующим его предметом. Он ненавидел Мёртвый Город и хотел его уничтожить, но эта ненависть граничила с определённой формой привязанности.

Он был очарован этим невозможным и существующим по своим собственным законам местом. И я, кажется, понемногу начинал его понимать.

Я ощущал Руины вокруг себя как огромного размера погреб. Погреб, в котором уместились и дома, и улицы, и даже целые городские районы.  Всё это производило на меня непередаваемое впечатление. Да, здесь часто становилось не по себе, здесь было темно, а кое-где и откровенно страшно.