Истинное Естество: 1 и 2 том

- Я рассказывал тебе о каждом моем сослуживце, кроме одного, что поступил опрометчиво и погубил почти весь наш отряд, он был человеком слова, но не чести, и как ты думаешь, если ты не слышал про Харона, кем может он быть, кроме как именно тем, кто погубил нас тогда?

-Но как он может быть человеком слова, но не чести, да и ты постоянно умалчиваешь, что произошло в те дни, я уже не ребенок и видел многое, а твое поведение меня пугает, я должен знать,- продолжал спорить с отцом парень.

Слушая, как они ведут разговор и, смотря на проплывающие мимо деревни, мои мысли ушли в сторону от убийцы к тому, кто был наверняка более опасным, чем он.

К демону пустыни, и тому, что он сказал. Он почти наверняка знал, что я нефилим, и обращался соответствующе. Вот только, что он имел ввиду, когда говорил про надорванную спину, вся его речь была довольно странной, но он наверняка хотел что-то сказать. И почти уверен, он не желал мне зла, у него явно свои цели в том городе.

Кажется, ребята уже долго молчат, я-то думал у них бурная дискуссия, да и темно слишком.

Еще пара часов же до заката.

Еще пару минут назад я слышал и видел, чувствовал, что сижу, прислонившись к мешку, а сейчас я будто висел в пустоте и ко мне со всех сторон что-то рвется. Я не зная, что мне делать, просто попросил интерфейс рассказать, что со мной, даже не надеясь, что в таком состоянии смогу хоть что-то увидеть. Вот только все получилось, и то, что мне открылось, совсем меня не обрадовало.

Внимание, время действия подавителя истекло

Одновременная волна накрыла мое сознание, десятки и сотни имен, чьи судьбы втаптывались в грязь, нахлынули на меня. Ломались мужчины, женщин покупали для пользования в качестве подстилки, детей выкупали и вместо будущего, где они станут, кем захотят, их ждало лишь горе и тоска по родным. Каждая пролитая слеза на той площади колола меня не хуже кинжала, и каждая секунда, что я бездействовал, аукнулась мне. Естество ангела во мне бушевало, а тело страдало, лишь теплота от лавовых рек, текущих в моих жилах, сохраняла мой рассудок.

Не знаю, сколько длилась эта агония, но сознание потухло, оставляя лишь теплоту, идущую изнутри, и желание уничтожить всех и каждого, кто виновен в страданиях невинных людей.

Очнулся я в постели, да в такой мягкой, что казалось, что не было никаких стенаний страдающих, лишь дурной сон. Но система была совсем другого мнения.