Черная кровь

Другие диатримы, не лишившиеся наездников, прорвались через пламя успешнее – карлики направляли их туда, где огонь был пониже. Но и их пламя не пощадило. Несколько диатрим в панике сбросили седоков и теперь заполошно метались из стороны в сторону, точно в этом надеялись найти спасение.

Прорвавшиеся сквозь пламя диатриты сшиблись с воинами Бойши.

Не на такой исход рассчитывал вождь, отдавая приказ подпалить степь; но и к подобному тоже был готов. Охотники торопливо утыкали толстенные загонные копья в землю, сводя их остриями в сторону налетающих диатрим; другие били из луков, надеясь поразить карликов-вожатых; третьи крутили ременные петли пращей, ожидая, что речные окатыши окажутся действенней стрел.

Дюжие сыновья Свиола готовили ременные петли, надеясь если не в одиночку, то хотя бы втроём свалить заарканенную птицу.

Таши бесхитростно упёр свое копьё в землю. Рядом оказался Мугон, сильный охотник, лишь немногим уступавший мощью богатырю Туне. В руке Мугон крутил пудовый булыжник в ременной оплётке, с виду вроде как праща.

– Удержишь, парень? – крикнул Мугон в самое ухо Таши.

– Удержу.

Таши не отрываясь глядел на диатриму, которая мчалась прямо на них. Пламя отражалось в круглых выкаченных глазах карлика, играло в жёлтых буркалах птицы; диатрима хрипло и торжествующе горланила, увидав наконец противника. Видела она, конечно, плоховато – но видела сама и, своенравная, неслась, не замечая оружия, которое в другой момент заставило бы её приостановиться и нападать аккуратнее.

Не обращая внимания на вопли седока, слишком поздно понявшего, куда его занесло, она наскочила на прижавшихся друг к другу двуногих. Тысячевековый опыт подсказывал ей, что мелкие, сопротивляясь, всегда прыгают навстречу удару, стараясь вцепиться в горло, вознесённое на недоступную высоту и закрытое пластами жёстких перьев. И, как велел беспрекословный опыт, она изогнула шею, готовясь в воздухе встретить противника, который немедленно станет едой.

Но встретила камень.

Таши, конечно, на ногах устоять не смог. Да и никто бы не смог, разве что сам Великий Лар или очень сильный колдун. Всё, что он смог, – это в последний миг уклониться от низринувшегося с небес клюва да удержать до последнего наклонённым копьё. Но и этого оказалось достаточно.

Толстенное загонное копьё, на которое полуслепая птица не обратила внимания, вошло ей в подгрудье. Таши никогда не смог бы на ровном месте достать ей до головы или хотя бы до глотки.