Гримуар II

— И какова твоя догадка, дитя?

— У вас очень доброе сердце. Вот и вся причина, — улыбнулась Муза.

Хтон улыбнулся, и все исчезло.

Вновь меня уносило ярким светом в неведомые дали. Интерфейс пропал. Опять. В пустоте пронеслось эхо:

— Юноша, ты первый, заявивший, что я — не зло. Твоя возлюбленная первая, кто заявила, что у меня доброе сердце. Оба вы правы лишь отчасти. Смерть не имеет никакого отношения ни к добру, ни ко злу. Обстоятельства смерти — другое дело. Однако и падший на поле брани, и мирно уснувший старик будут винить в своей судьбе именно меня.

— Не вы склоняете людей к добру и злу.

Я не видел лица Хтона, но был уверен: он улыбался.

— Неужто, юноша, читаешь мои мысли? Верно! Будь такими помыслы всех душ, являющихся в мои владения, радости моей не было бы конца и края. Каждое мгновение своей жизни я созидаю целые миры, судя люд по их жизням. Каждый мир меняется и дышит, как любое другое живое существо. Именно, юноша! Мои миры живые, как бы странно это не звучало.

— Это не звучит странно.

— Чрезмерно лебезить нет нужды, юноша.

— Я прошел через четыре сотканных вами мира, видя, как души сами заперли себя. Я уверен: в том не было вашего намерения. Ведь трое из них вовсе не были грешниками. Но… ваши миры услышали зов потерянных душ и перестроились под их желания. И в этом тоже нет вашей вины.

Старец не ответил. Я продолжал то ли падать, то ли взлетать в белой пустоте.

— Ты не такой, как тот чернокнижник.

Я прислушался, боясь упустить хоть слово.

— Я встречал того, кого ты знаешь под именем Фредерик Берроуз. Удивительно… Он не шелохнулся, увидав меня во всем могуществе. Но еще удивительнее другое.

— Что? — я не скрывал нетерпения в своем голосе.

— Стоило мне встретиться с ним взглядами… — Хтон сделал паузу. — Меня поразило доселе неведанное чувство — страх. Никогда прежде даже могущественнейшие из духов, богов и смертных не пугали меня. Ничто никогда не волновало меня, кроме кропотливого труда и справедливости.

Старец вновь замолк. Я не торопил его с ответом. Был уверен, он еще не закончил свою мысль.

— Твоя душа все еще благородна и полна добра. Ты без раздумий избрал свою возлюбленную, стоя перед выбором: она… или награда от Левиафана, достойная самых могучих из героев. Ты без раздумий избрал соратников, не желая и думать об их возможной потере. И нет для тебя среди них ни слуг, ни оружия. Одни лишь друзья. Оставайся таким и впредь, юноша.