Гримуар II

Каждый модуль изготавливался инженерами-мастерами, а набор из десяти стоил как хороший сет уникального ранга на тридцатый уровень.

— ДАВАЙ! — крикнула Сара.

Щелчок. Голубоватое свечение соединило модули, мгновенно приковав всех к полу. Близнецы попытались вырваться, но бонус их связи скакал от одного к другой. Но даже с максимальной скоростью, никто из них не мог преодолеть гравитации.

— Надеюсь, ты меня не убьешь… — улыбнулась Сара, распластавшись звездочкой.

Анна впервые продемонстрировала это заклинание. Саре показалось, что время замедлилось.

Ведьма с трудом подняла голову и вцепилась ногтями в хладный мрамор. За ее спиной возникла зыбкая тень, напоминающая столб. В глубине черных глаз загорелось неистовое пламя и вырвалось наружу. Анна закричала.

Жертвенное пламя.

Бушующая бездна вырвалась на свободу, охватив все вокруг. Сару накрыло психокинетическим барьером, а сама Анна не получала урона от огня. Ведьма шептала что-то загробным голосом, отдававшимся ужасающим эхом. Сара зажмурилась. Было слишком ярко.

Близнецы неистово кричали, заходясь лаем и рычанием. Но Анна не останавливалась.

***

Павел задумался. Мальчик-мечник и девочка-волшебница спали крепким, но совершенно нездоровым сном. Усыпляющая ловушка отлично сработала. Нескоординированные противники попались в нее как дети. Считается ли усыпляющая ловушка за атаку? Точнее, считаются ли руки Павла «обагренными в крови»?

Павел закрыл глаза и припомнил, как Кайл зачитывал описание навыка Маррайяша Жатва: «…он вдыхает души всех, чьи руки обагрились кровью.

Любое движение или звук прерывают сон Маррайяша». Павел не знал, стоит ли рисковать и использовать Жатву.

В первую очередь, Павел был теоретиком и мог проводить время подолгу вглядываясь в совершенно неинтересную стену. Но во время подобного «зависания» в голове у него выстраивались сложные связи, проводились расчеты и делались выводы. Кроме того, Павел любил экспериментировать, что в детстве часто выливалось в разобранные предметы техники, испорченную мебель и кучу ранений.

Разумеется, опыта у Павла с возрастом прибавилось. Поэтому-то успешность экспериментов выросла, а неудачные моменты казались невероятно редкими казусами. Однако несмотря на всю свою любознательность, гений всегда трезво оценивал риски. Именно поэтому он не сжег дом, не убил кота, не взорвал отцовский парящий мопед времен легендарного Илона Маска и многое другое.

Вот и сейчас Павел попытался трезво оценить риски. Описание можно было истолковать по-разному.