Гримуар II

В отличие от других игроков, у нас было важное преимущество — информация. Все знали, что в заброшенном поместье скрывалось нечто важное. Никто не сомневался, что с хранителем врат следовало именно договариваться, а не сражаться. Возможно, некоторым было известно, что в этом поместье когда-то жил лорд Альберт Торнтон. Было совсем маловероятно, но все же возможно, что кто-то из игроков встречался с Аурелио Магне Деусом из всяких книжек и легенд. Но я был уверен, что никто не знал о связи между продажным лордом и сбрендившим магом.

Пока моя копия отвлекала игроков и НИПов, Нокс воспользовался Мастерством обмана и собрал ребятню, приведя их к стражнику особняка. Почему более сотни детей? Потому что мы не были уверены в условиях прохода. Ирен и Маррайяш использовали на всех детях бафы для увеличенного запаса маны, но стражник выбрал шестерых беспризорников. Он велел нам быстро избавиться от остальных. Мне не особо хотелось убивать детей, даже если они были НИПами, поэтому мы сошлись на Мастерстве обмана Нокса и амнезиаке Павла.

Порой казалось, что у него в инвентаре есть вообще все! Прямо как в женских сумочках. Похищенные детки в трансе побрели обратно в городок, а мы прошли через ворота и очутились в другой локации.

— Ах… — вздохнула Сара.

— Эх… — поддержал ее Сэмми.

— Это не то место, — озадачился Нокс.

По рассказам лиса, Аурелио Магне Деус жил в старинном особняке со скрипящим деревянным полом и узкими коридорами. Мрачные, пыльные шторы, постоянный полумрак и непроходящий холод. Пленники со временем забывали, как греют лучи солнца, как сверкают звезды на ночном небе, как зябкая осень окатывает ветрами и моросящим дождем.

Но это крайне отличалось от зрелища, представшего перед нами. Дворец. Нет. ДВОРЕЦ. Однажды я посещал Собор Святого Петра и Версаль. Так вот все это было блеклой, невыразительной работой бесталанного, криворукого жопорука, по сравнению с ЭТИМ.

— Эх, — вновь вздохнула Сара.

Как радужная живность ярким калейдоскопом покрывает Большой Барьерный риф, так и лепнина с узорами всех форм и размеров покрывали это божественное творение. Его нельзя было назвать зданием. Это было совершенное произведение искусства. Посмотришь раз — не сможешь отвести взгляда.

Рассматривая причудливые сюжеты на барельефах, было невозможно отвлечься. За одним элементом скрывался другой, поизящнее, поинтереснее. Взгляд цеплялся за следующий кусочек.