Гримуар II

В платьях, что ценой своей любого простолюдина отправят в чертоги Хтона, статные, изящные, они вели очередную беседу без единой толики смысла. Юная Элизабет лукаво улыбнулась и, закручивая золотую прядь, зашептала:

— Он был великолепен!

— Даже лучше Ричарда? Не верю! — фыркнула Урсула, поправляя рыжие локоны.

— Ты разделила ложе с простолюдином?! Отвратительно! — отвернулась чернявая Бернадетт.

— Да как у тебя язык повернулся, Берн?! Я бы ни под какими чарами не нарушила обет до свадьбы. Чистота для меня — все!

— А Ричард? — прощебетала неугомонная Урсула.

— Лишь один поцелуй. Да и то, в оном не было никакого подтекста и чувств. Всего лишь любопытство. А Луи… Он до меня и дотронуться не смел. Даже взгляд поднять не мог, пришлось просить его посмотреть на меня!

— Если ты сгорала от нужды по слюнтяю-слуге, могла бы выбрать Томаса, — хмыкнула Бернадетт. — Он так лебезит перед твоим отцом, что, боюсь, в скорости обратится ковром под его сапогами.

Девушки залились хохотом. Не тем гнусавым басовитым хохотом, от которого звенит в ушах в пивнушках и тавернах, а тем, что звонким колокольчиком звенит и вызывает у любого услышавшего улыбку.

Юные очарования замолкли, стоило пузатому Альфреду из известнейшего рода Хайкаслов подойти к ним. Розовощекий юнец с кривыми зубами, то и дело пошмыгивая носом, воскликнул:

— Дамы, неужто до вас не доходили вести о гнусном воре, что под личиной влюбленного красавца пробирается в дома благородных дев?!

Красавицы вежливо улыбнулись ему и прикрыли лица кружевными веерами.

Элизабет терпеть не могла этого жирного, низкого уродца, но его происхождение и влияние были куда весомее ее чувств и комфорта. Потому она и ответила первой, пусть и с некоей наглостью:

— Оу, Альфред, так вы нас подслушивали?! Не могла и представить себе, что столь благородный человек, как вы, способен на подобное.

Элизабет знала, что Альфреду не по душе чрезмерная лесть, а нрав, подобный бушующему морю он ценит не меньше, чем красоту и происхождение.

— Вовсе не было таких намерений, леди Элизабет! Все дело в моем остром слухе. Даже кролик в густом лесу за девять миль от меня не сбежит!

— До меня тоже доходили слухи об этом мошеннике. Говорят, что это пират с наглой улыбкой и горячим нравом, — состроила глазки Альфреду Урсула.

— Неужели?! — удивился Альфред. — Я же слышал, что это оборванец с дудочкой, что пленяет сердца девиц чарами.

— Слухов много, — нарушила молчание Бернадетт.