Рукоять меча

Облако было длинное, темное и  такое тяжелое, что казалось, будто оно не по воздуху движется, а плывет,  перекатываясь с волны на волну, прямо по воде.

– Опять же вода  какая темная, – подробно разъяснял Мореход. – И прилив высокий. Быстрый и  очень высокий. Ветром в бухту воду нагоняет. Поэтому корабли и  становятся на крепкие швартовы. Тут одним якорем не обойдешься. И зыбь  вовсю...

Кэссин покорно вздохнул: сам он под страхом смертной  казни не разобрался бы, что такое рябь, а что – зыбь.

Гвоздь шагал рядом, с непонятным удовольствием вслушиваясь в речь Морехода.

–  Скорее всего, шторм стороной пройдет, – продолжал рассуждать Мореход, –  хотя наверняка сказать трудно. Если мимо пройдет, тогда у нас вечером  работы будет навалом. Сейчас кораблей нет, потому как их шторм  задерживает. Пока они из него выберутся... ну, а если к вечеру и здесь  заштормит, тогда, ясное дело, никто ничего разгружать не будет.

– Я  так и понял, что штормит сегодня, – заметил Гвоздь, и Мореход одарил  его уважительным взглядом: ничего не скажешь, понимающий человек этот  Гвоздь.

– Еще в Крысильне? – не поверил Кэссин.

– Салага ты,  – пренебрежительно протянул Мореход. – Когда это мы столько рыбы  приносили, да еще так быстро? Перед штормом рыба к песчаной косе  сбивается. А штормяга здоровенный, столько ее сегодня там было – в уме  помрачиться можно.

Только теперь Кэссин понял, отчего богатый улов привел Гвоздя в столь скверное расположение духа.

– Так выходит, ты и правда знал! – воскликнул Кэссин.

–  Ясное дело, – ответил Гвоздь не оборачиваясь. – Если бы я надеялся, что  у нас сегодня работа будет, я бы Баржу за такие дела вовсе бы прибил на  месте. Считай, повезло дармоеду. А так никто по нас особо не страдает.  Вот только покажемся в порту, сгоняем разок-другой куда пошлют, а там  видно будет.

Гвоздь оказался прав. Сгонять разок-другой  действительно пришлось, но после того, как последний грузчик с хрустом  вгрызся в принесенное расторопным побегайцем яблоко, стало ясно, что  другой работы на сегодня нет и не предвидится. На всякий случай  побегайцы не стали расходиться, а пристроились в проходе между складами с  тем расчетом, чтобы не терять из виду ни моря, ни причал, ни грузчиков.