Кровь Достойных

Верус всё ещё стоял в особняке Князя, прямо у входной двери, буквально в шаге от спасения, но вместе с тем вне привычного мира Старсии. Образ приёмного зала плыл, искажаясь, как отражение в грязной луже. Приближающиеся монстры скалили слюнявые пасти, их насмешливый рык пронзал саму суть пространства, терзая и раздражая слух. Они будто сливались с самим зданием, становились его частью — всё вокруг обратилось против Веруса. Сознание металось, пытаясь найти опору, зацепиться за знакомый образ, старалось успокоиться, определить точку отсчёта координат нового мира, но та неуловимо ускользала.

Однако Скверна ещё не поглотила его, Верус по-прежнему контролировал мысли и собственное тело. Только чувства дали сбой: его бросало то в жар, то в холод. Словно он выбегал из лесного пожара прямиком в зимнюю бурю и обратно, и это повторялось из раза в раз.

Глаза Веруса застилал вязкий полумрак, скрывающий подступающих монстров. Бесовы дела. Неужто проклятая книга так сильна? Искажение на весь дом? Как им удалось довезти такой предмет и не подохнуть по дороге? Грёбаные высококровные… Пока Верус мысленно клял нанимателя и всех его родственничков до пятого колена, враги медленно приближались.

Оказавшись в среде, наполненной Скверной, карлики осмелели: противный смех и шипение наполняли зал, морды искажались в жутких гримасах, острые зубы клацали, пока монстры, подступали к жертве. Аура, окружающая тёмные фигуры, изменилась, став более плотной и вязкой.

Дым, что всегда стелился под ногами, теперь витал по всей комнате, концентрируясь вокруг бестий. В его клубах тела чудовищ казались другими: ранее хлипкие, почти детские, теперь они приобрели вид изуродованных трупов, наскоро сшитых из останков тел.

У одного вытянулись руки, отчего ему приходилось волочить их за собой. Второй и третий раздались вширь, тонкие ножки выгнулись, разрастаясь и раздваиваясь. Когда они оказались на дистанции броска, перед Верусом стояли уже не лесные старички, а обезображенные Скверной монстры, отдаленно напоминающие пауков с человеческим туловищем и огромными головами.

Края их тел распадались, словно стремясь окончательно утратить форму, но Верус знал: это иллюзия. Как бы плохо он их ни видел, враги стояли прямо перед ним, и этого не изменить.

С другой стороны и сам Верус подвергся влиянию искажённого мира Скверны. Вот только в отличие от её «детей» ему не было лучше, а совсем наоборот.